Город Теней

Затрахать до смерти человека вполне возможно. Глаза продираю, сразу чувствую, как трещит голова, а приподнявшись в кровати — голый, пропахший спермой, со слипшимися от нее волосами на лобке — понимаю, что ходить мне будет сложно. Дело даже не в заднице, а в мышцах. Не успеваю привести в порядок свой видок, понять и осознать, всё ли случившееся — правда, как в комнату заглядывает Марк. Он ехидно улыбается и говорит:

— Одевайся, у меня тут для тебя партзадание.

Он закрывает дверь, а я сижу, не в силах подняться. Произошедшее ночью — это было… Да что там, это было охуенно, я даже не смогу пожалеть об этом. Что касается поведения Кости, того, что я в некоторой степени влез ему в душу — пусть всё останется на своих местах. Имею ли я право что-то менять в ходе событий? Вряд ли.

С этой мыслью внутри зарождается крайне неприятное ощущение: как будто что-то должно произойти. Словно я сделал что-то, что перевернет мир. А может, просто совесть проснулась.

Выхожу в коридор помятый, сонный и с жутким перегаром. Волосы на голове сальные, я весь пахну Костей. Мне вообще кажется, что по моей морде всё сразу становится ясно.

— М-да, — Марк иронично оглядывает меня. — Иди сюда.

Подхожу к нему; стоим рядом со спальней, в которой находится Артём, и Марк спокойно, рассудительно вещает о том, что сейчас я должен поговорить с Тёмой. Он не даёт даже шанса отказаться: пинает дверь в спальню ногой, создавая шум, и вталкивает меня.

— Я мог бы и сам! — огрызаюсь и чувствую себя при этом полным идиотом. Я же боюсь на самом деле. Боюсь Артёму в глаза посмотреть после всего, боюсь увидеть в нём себя.

Но я смотрю. Поворачиваюсь к кровати лицом после того, как дверь захлопывается, и смотрю.

Тёма, сев в кровати, ошарашенно оглядывает меня с ног до головы. А потом я вижу в его глазах слёзы.

— Киря… Киря!

Он вскакивает с кровати и голый бросается ко мне…

Что сказать ему?

Привет, Артёмка, как дела?

Глупость какая.

— Привет, Тём, — говорю, чувствуя, как он жмётся ко мне. Несколько секунд прижимается, а затем, резко отпрянув, испуганно смотрит. — Если Костя увидит тебя, то…

Он не заканчивает фразу, оглядывая меня с ног до головы еще раз; в следующий момент он хмурится — мыслительный процесс разгоняется, и Артём тяжело вздыхает. Единственное, что чувствую я в этот момент — запах тела Беса. Он везде, и в этой спальне тоже. Я, будто увязший в омуте приторного аромата парфюмерной воды и запаха пота, окунаюсь в огромный чан со смесью этих запахов. Я свой в этой горьковатой, сладостной пучине, и, по-моему, Артём это замечает.

— Он знает?

— Он сам настоял на нашем разговоре, — мой голос звучит тихо, и назло своей совести и внезапному унынию я слегка приподнимаю голову и смотрю на Тёму, чуть прикрыв глаза. — Бес…

А Артём молчит, оценивая положение. Уверен, он думает не о том, по какой причине я здесь. Он пытается понять, где я был хотя бы час назад, или даже, что я делал ночью. Вопросов о том, почему я приехал или как я себя ощущаю, вновь оказавшись здесь, Артём не задаёт.

Назвать Беса Костей язык не поворачивается, сразу кажется, что подозрения Артёма усилятся. Ведь они есть, эти подозрения? А, как я понял, он любит Костю.

Любит ли? И что это знание вызывает во мне сейчас? Почему я сам, застыв в недоумении, в нелепой позе грешника — сложив перед собой руки и уткнувшись взглядом в тяжеленные ботинки, — не спрашиваю о том, как он был тут, без меня?

— Бес сказал, что нам нужно поговорить… напоследок.

— Напоследок? — Тёма хлопает ресницами, удивленно смотрит, и в этом взгляде я не вижу (или не хочу видеть?) искренности.

Зачем я сказал «напоследок»? Выдал себя практически с потрохами, ведь фраза моя говорит о том, что я знаю о тёмином выборе. А откуда я могу знать? Варианта два: либо я подслушивал под дверью, либо мне сказал Костя.

— Садись, — говорит он, показывая на диван. Как хозяин положения рулит происходящим, я в этой спальне совершенно лишний, несмотря на то, что хорошо маскируюсь в здешней атмосфере.

Сажусь на диван, и меня накрывает волной негатива. Ёбаное похмелье. От былого ночного наваждения не осталось и следа; смотрю, как Тёма роется в шкафу в поисках вещей.

— Расскажи мне, как ты тут оказался, — говорит он, натягивая какие-то брюки не по размеру; после садится напротив, в кресло, подгибает колени — устраивается так, чтобы я не мог дотронуться до него или схватить, например, быстро.

— Я… поехал за тобой.

Тёма приоткрывает рот от удивления, а я думаю: за ним ли я поехал? Блядь, почему, ну почему я так быстро отказываюсь от своих чувств?

— Потом… меня увидел Бес и… сказал, что пора заканчивать с детским садом. Мы, вроде как, должны поговорить и решить всё раз и навсегда…

Мои слова — пустая болтовня. Нам обоим этот разговор не нужен, но мы продолжаем: ведь нельзя так просто взять и… даже не попрощаться. Вроде.