Два года назад я отдыхал в деревне, и кроме меня там было несколько парней и девушек моего возраста — лет по 16-19. А так деревня полуживая — живет от силы двадцать старух, многие дома пустеют. Я с этими ребятами стал общаться, мы сдружились. Однажды решили переночевать в доме у Васьки, который жил на самом краю деревни. Дома у Васьки были только слепой дед да полоумная бабка.
Минут десять-пятнадцать мы сидели тихо, и, наконец, стук прекратился. Но лучше не стало, потому что около окон кто-то стал истошно кричать, причем было такое чувство, что кричит не один человек, а как минимум десять. Но в деревне, повторюсь, не было подобных психопатов, а до ближайшей соседней деревни пятнадцать километров.
Крики вскоре тоже стихли, и тут Вася сказал, мол, есть еще второй вход в дом, и эта дверь не обычно не закрывается. Мы пошли закрывать эту дальнюю дверь втроем — я, Вася и еще один парень, которого звали Андрей. Мы закрыли дверь на засов и петлю, проверили все помещения — никого постороннего не было.
По пути обратно я обратил внимание на маленькое окошко в коридоре и из интереса отодвинул занавеску, чуть поотстав от друзей. Сначала я увидел только двор Васи и поле за этим двором. Когда я уже хотел отходить, то к окошку снаружи прильнул некто, чьё лицо и пальцы были обмотаны какой-то темной тканью. Сначала он просто прижимался к стеклу пальцами и тем местом, где у него должен быть нос, а затем начал медленно скрестись пальцами по стеклу. Меня одновременно напугал до чертиков и заинтересовал этот «гость» пытавшийся обратить на себя внимание, но страх оказался сильнее, и я быстро отошёл от окна. Потом все слышали, как он еще несколько раз стучался во все окна дома (хотя и не пытался их разбить) и кричал на несколько голосов, но к утру стих. О том, что я видел, я по секрету рассказал только нескольким своим друзьям, чтобы не напугать девушек.
На следующий день мы обошли дом и не нашли даже следов того, кто приходил к нам «в гости». Я рассказал Ваське о том, что я видел в окошке. В ответ на это Вася хмуро сообщил мне, что в том коридоре никогда не было никаких окон — ни маленьких, ни больших.