В деревеньке близ города Шахтёрска наши бабушки были соседками. Оставляемые родителями на попечении у старшего поколения, мы проводили вместе лето и разъезжались по разным городам, с тем, чтобы ровно через год встретиться снова.
8 мин, 53 сек 11826
Много воды утекло с тех пор — давно не стало бабушек, их дома, опустев, скучают по временам, когда половицы скрипели под тяжестью шагов, а комнаты то и дело наполнялись голосами гостей. Украина уже совсем не та страна, какой я её помню. Единственное звено, связующее моё настоящее с тем прошлым, не канувшее в Лету — Нина.
Живёт она в Питере, видеться нам удаётся нечасто, перерывы в общении бывают вполне себе продолжительные, но затем, так или иначе, мы возобновляем связь. Вот и в этот раз, будучи в Москве по делам фирмы, Нина исхитрилась выкроить пару дней, дабы меня повидать.
Ну, естественно, рты у нас в эти два дня практически не закрывались. И, как это обычно бывает, обсудив дела нынешние, так сказать, текущие, мы плавно переместились в разговорах к темам прошлого. Про то, как в старших классах куролесили — лягут наши старушки почивать, а мы прошмыгнём потихоньку в окно и бежим к знакомым «колхозным панкам» на свиданку, вкушать прелести первой любви. Про более ранние годы, когда в списке излюбленных забав числилось: дразнить козу Симу, чтобы потом удирать от раззадоренной скотинки, рискуя быть насаженными на острые рога, воровать подсолнухи на никем не охраняемом поле, бегать с ровесниками в«казаки-разбойники», строить в палисаднике халабуду из старых пледов и покрывал на манер индейского типи и обносить бескрайний дедов малинник. Короче говоря, «ностальжи» и тому подобный бабский трёп, в процессе которого я припомнила, как мне показалось, один забавный эпизод.
После третьего года в школе, перескочив через класс, я прибыла на заслуженный отдых почтенной пятиклашкой. Встретила боевую подругу, и каникулы пошли своим чередом. А ближе к завершению лета Нинка, поцапавшись со мной из-за какой-то очередной ерунды — несостыковки во мнениях — стала вероломно гулять с Иркой — ябедой, плаксой и, на минуточку, нашей общей врагиней. Это был удар ниже пояса! Оскорблённая в лучших чувствах, я решила никогда и ни за что не прощать предательницу. Сквозь щель в заборе мне было видно, как новоиспечённые подружки курсируют взад-вперёд по нашей улице, держась за ручки. Ревновала ужасно, но гордость не позволяла первой сделать шаг к примирению. И поэтому всё, что мне оставалось — провожать парочку взором, полным страдальческой муки. С неделю длились мои терзания, а потом Нина перестала выходить. Окольными путями (через бабулю) мне удалось разузнать, что та якобы заболела. Затем, неожиданно для меня, приехала нинина мама и увезла дочь в город. Ну, и всё, собственно. За год, понятное дело, все обиды выветрились из памяти, и следующим летом мы встретились как ни в чём не бывало.
И вот я, шутя и похохатывая, напомнила Нинке о её тогдашнем коварстве и о своих страданиях по этому поводу, но, заметив, как помрачнело и напряглось её лицо, осеклась на полуслове. Подруга вскочила, схватив со стола сигареты, сделала пару шагов в направлении балкона, нервно срывая с запечатанной пачки обёртку. Первую сигарету сломала, вторую закурила прямо в кухне. Всё это время я ошарашено наблюдала за её действиями, силясь понять, какая муха её укусила, и что из мною сказанного могло спровоцировать такую реакцию. Нина была похожа на человека, пытавшегося совладать с внезапным приступом паники. Прикончив сигарету в несколько мощных затяжек, тут же прикурила новую и, сгорбившись на пуфике у балконной двери, начала говорить, отвернув лицо в сторону. Далее со слов Нины от первого лица:
Живёт она в Питере, видеться нам удаётся нечасто, перерывы в общении бывают вполне себе продолжительные, но затем, так или иначе, мы возобновляем связь. Вот и в этот раз, будучи в Москве по делам фирмы, Нина исхитрилась выкроить пару дней, дабы меня повидать.
Ну, естественно, рты у нас в эти два дня практически не закрывались. И, как это обычно бывает, обсудив дела нынешние, так сказать, текущие, мы плавно переместились в разговорах к темам прошлого. Про то, как в старших классах куролесили — лягут наши старушки почивать, а мы прошмыгнём потихоньку в окно и бежим к знакомым «колхозным панкам» на свиданку, вкушать прелести первой любви. Про более ранние годы, когда в списке излюбленных забав числилось: дразнить козу Симу, чтобы потом удирать от раззадоренной скотинки, рискуя быть насаженными на острые рога, воровать подсолнухи на никем не охраняемом поле, бегать с ровесниками в«казаки-разбойники», строить в палисаднике халабуду из старых пледов и покрывал на манер индейского типи и обносить бескрайний дедов малинник. Короче говоря, «ностальжи» и тому подобный бабский трёп, в процессе которого я припомнила, как мне показалось, один забавный эпизод.
После третьего года в школе, перескочив через класс, я прибыла на заслуженный отдых почтенной пятиклашкой. Встретила боевую подругу, и каникулы пошли своим чередом. А ближе к завершению лета Нинка, поцапавшись со мной из-за какой-то очередной ерунды — несостыковки во мнениях — стала вероломно гулять с Иркой — ябедой, плаксой и, на минуточку, нашей общей врагиней. Это был удар ниже пояса! Оскорблённая в лучших чувствах, я решила никогда и ни за что не прощать предательницу. Сквозь щель в заборе мне было видно, как новоиспечённые подружки курсируют взад-вперёд по нашей улице, держась за ручки. Ревновала ужасно, но гордость не позволяла первой сделать шаг к примирению. И поэтому всё, что мне оставалось — провожать парочку взором, полным страдальческой муки. С неделю длились мои терзания, а потом Нина перестала выходить. Окольными путями (через бабулю) мне удалось разузнать, что та якобы заболела. Затем, неожиданно для меня, приехала нинина мама и увезла дочь в город. Ну, и всё, собственно. За год, понятное дело, все обиды выветрились из памяти, и следующим летом мы встретились как ни в чём не бывало.
И вот я, шутя и похохатывая, напомнила Нинке о её тогдашнем коварстве и о своих страданиях по этому поводу, но, заметив, как помрачнело и напряглось её лицо, осеклась на полуслове. Подруга вскочила, схватив со стола сигареты, сделала пару шагов в направлении балкона, нервно срывая с запечатанной пачки обёртку. Первую сигарету сломала, вторую закурила прямо в кухне. Всё это время я ошарашено наблюдала за её действиями, силясь понять, какая муха её укусила, и что из мною сказанного могло спровоцировать такую реакцию. Нина была похожа на человека, пытавшегося совладать с внезапным приступом паники. Прикончив сигарету в несколько мощных затяжек, тут же прикурила новую и, сгорбившись на пуфике у балконной двери, начала говорить, отвернув лицо в сторону. Далее со слов Нины от первого лица:
Страница 1 из 3
