Фандом: Ориджиналы. О фурах, государственных закупках, таможенном законодательстве, непогоде и верной дружбе молодого сотрудника одной из российских фирм и заграничного унитаза.
33 мин, 2 сек 13860
Ворюга-алкоголик, которого Вадик спас от верной гибели на сырой земле, ведомый не иначе как инстинктом самосохранения, переполз на коврик, закутался в телогрейку и спал.
Прямо у Вадика на дороге.
Вадик прислонился к косяку и приказал себе думать.
Беглый осмотр показал, что обойти алкаша не получится. Точнее, без унитаза Вадик легко бы через него перешагнул, но с багажом нечего было и пробовать. Окна тоже отпадали: Вадик не смог бы поднять и перекинуть унитаз, не говоря уже о том, чтобы аккуратно спустить его на землю. Конечно, его бы похвалили даже за осколки, но осколки — это было уже не то.
Вадик пошатал перила и пришел к выводу, что опираться на них он бы не рискнул, но и выламывать — тоже. Очевидное решение было прямо у него под носом.
Вадик спустился с крыльца, оглянулся на всякий случай, наклонился, ухватил обеими руками угол коврика и, кряхтя и упираясь, потащил его вместе с алкашом в сторону. Алкаш был невероятно тяжелый, но, когда Вадик, высунув язык, снова огляделся, то увидел, что отволок его на приличное расстояние. Правда, алкаш теперь лежал в опасной близости от лужи, но Вадик сделал вид, что ничего не заметил, метнулся на крыльцо и стал сволакивать унитаз.
После алкаша унитаз показался легким. Вадик дошел до калитки, вцепился крепче в покрывало и, стараясь не снижать темп, направился к окраине деревни и дальше — к лесу.
Кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая, это Вадик помнил еще со школы. По этой прямой он и собирался добраться до фуры, к тому же волочить унитаз по обочине дороги было делом неблагодарным, по суглинку унитаз полз куда охотнее.
Вадик вошел в лес, уже начиная терять силы. И еще продвигаться мешали корни, как назло, торчащие в самых неподходящих местах. Пару раз Вадик поскользнулся на каком-то месиве и только после понял, что это было чье-то дерьмо, но поздно — унитаз по нему он уже протащил.
Начал накрапывать дождик. Вадик натянул капюшон, но помогло это мало, к тому же он уже почти не чувствовал рук. Он остановился, сел на унитаз и стал прикидывать, какими темпами доберется до своих. Пусть нескоро, зато победителем.
Если бы не авария, сидеть бы на этом унитазе какому-нибудь депутату, думал Вадик, нежно поглаживая бок. А теперь его осмотрят, запротоколируют, сфотографируют, совсем как на прозекторском столе, и свезут на свалку.
Из своего, пока еще небольшого, опыта и рассказов коллег по СБ Вадик знал, что страховые компании продают на запчасти даже побывавшие в объятьях столбов легковушки. Но то были наши, родные страховые компании, которым на все глубоко наплевать. Возле перевернутой фуры ждали серьезных и сытых дядек из богатой Европы. Вадик в таможенных тонкостях был не очень сведущ, но немножко соображал, что и режим уже не поправить, и право продажи товаров на территории родины немецкая страховая не получала. У спасенного им унитаза был один путь…
Вадик почувствовал обиду. Он заерзал, испытывая странные чувства из-за того, что государство наплевало ему в душу. Получалось, что он совершил кражу (Вадик произнес эти страшные, но справедливые слова про себя и ужаснулся) только для того, чтобы немцы приговорили унитаз к казни. Все было вроде и по закону, с другой стороны, Вадик прекрасно знал, что усушка и утруска со склада после списания расходится по домам сотрудников, но то был товар, официально оприходованный и списанный. А унитазу, который сейчас согревал своим задом Вадик, уже было гарантировано вечное забвение.
Потом Вадик подумал, что, хоть и старается забирать вправо, к дороге, не факт, что он так делает на самом деле. Где-то он вычитал, что можно ходить кругами по три километра, но если налегке его такая прогулка не пугала, то с унитазом она становилась уже похожей на какой-то квест.
Вадик понял, что вдвоем им не выжить. Он изогнулся и посмотрел на закутанный унитаз.
— Ты… извини, брат, — сокрушенно сказал Вадик. — Лучше бы я тебя там, в деревне оставил. Посадили бы в тебя цветы… Красиво. Наверное, даже лучше, чем всю жизнь смотреть на жопы.
Моросящий дождик припустил со всей дури. Вадик застонал. Он и так уже промок как цуцик. В кроссовках, годных для относительно чистых столичных улиц, хлюпала вода; курточка, которая вполне выдерживала морось, через пару минут вымокла так, что хоть выжимай. А еще Вадик начал замерзать. Он повертелся на унитазе и понял, что должен идти дальше, если не хочет к утру стать пособием для студентов на вскрытии.
«Это если меня вообще еще найдут, — ужаснулся он. — Тут, наверное, и волки есть»…
При мысли о волках Вадика аж подбросило. Холод уступил место страху, и Вадика начало трясти уже по другой причине.
Он с сомнением посмотрел на унитаз. Конечно, он понимал, что его никто не прибьет, если он не дотащит унитаз до машины. Прибьют его, скорее всего, потому, что он не купил ничего пожрать.
Но унитаз стоял под дождем, в простыне похожий на мешок с сомнительным содержимым, и пахло от него, увы, тоже не розами. И, как только Вадик решил, что дальше пойдет налегке, его начала грызть совесть.
Прямо у Вадика на дороге.
Вадик прислонился к косяку и приказал себе думать.
Беглый осмотр показал, что обойти алкаша не получится. Точнее, без унитаза Вадик легко бы через него перешагнул, но с багажом нечего было и пробовать. Окна тоже отпадали: Вадик не смог бы поднять и перекинуть унитаз, не говоря уже о том, чтобы аккуратно спустить его на землю. Конечно, его бы похвалили даже за осколки, но осколки — это было уже не то.
Вадик пошатал перила и пришел к выводу, что опираться на них он бы не рискнул, но и выламывать — тоже. Очевидное решение было прямо у него под носом.
Вадик спустился с крыльца, оглянулся на всякий случай, наклонился, ухватил обеими руками угол коврика и, кряхтя и упираясь, потащил его вместе с алкашом в сторону. Алкаш был невероятно тяжелый, но, когда Вадик, высунув язык, снова огляделся, то увидел, что отволок его на приличное расстояние. Правда, алкаш теперь лежал в опасной близости от лужи, но Вадик сделал вид, что ничего не заметил, метнулся на крыльцо и стал сволакивать унитаз.
После алкаша унитаз показался легким. Вадик дошел до калитки, вцепился крепче в покрывало и, стараясь не снижать темп, направился к окраине деревни и дальше — к лесу.
Кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая, это Вадик помнил еще со школы. По этой прямой он и собирался добраться до фуры, к тому же волочить унитаз по обочине дороги было делом неблагодарным, по суглинку унитаз полз куда охотнее.
Вадик вошел в лес, уже начиная терять силы. И еще продвигаться мешали корни, как назло, торчащие в самых неподходящих местах. Пару раз Вадик поскользнулся на каком-то месиве и только после понял, что это было чье-то дерьмо, но поздно — унитаз по нему он уже протащил.
Начал накрапывать дождик. Вадик натянул капюшон, но помогло это мало, к тому же он уже почти не чувствовал рук. Он остановился, сел на унитаз и стал прикидывать, какими темпами доберется до своих. Пусть нескоро, зато победителем.
Если бы не авария, сидеть бы на этом унитазе какому-нибудь депутату, думал Вадик, нежно поглаживая бок. А теперь его осмотрят, запротоколируют, сфотографируют, совсем как на прозекторском столе, и свезут на свалку.
Из своего, пока еще небольшого, опыта и рассказов коллег по СБ Вадик знал, что страховые компании продают на запчасти даже побывавшие в объятьях столбов легковушки. Но то были наши, родные страховые компании, которым на все глубоко наплевать. Возле перевернутой фуры ждали серьезных и сытых дядек из богатой Европы. Вадик в таможенных тонкостях был не очень сведущ, но немножко соображал, что и режим уже не поправить, и право продажи товаров на территории родины немецкая страховая не получала. У спасенного им унитаза был один путь…
Вадик почувствовал обиду. Он заерзал, испытывая странные чувства из-за того, что государство наплевало ему в душу. Получалось, что он совершил кражу (Вадик произнес эти страшные, но справедливые слова про себя и ужаснулся) только для того, чтобы немцы приговорили унитаз к казни. Все было вроде и по закону, с другой стороны, Вадик прекрасно знал, что усушка и утруска со склада после списания расходится по домам сотрудников, но то был товар, официально оприходованный и списанный. А унитазу, который сейчас согревал своим задом Вадик, уже было гарантировано вечное забвение.
Потом Вадик подумал, что, хоть и старается забирать вправо, к дороге, не факт, что он так делает на самом деле. Где-то он вычитал, что можно ходить кругами по три километра, но если налегке его такая прогулка не пугала, то с унитазом она становилась уже похожей на какой-то квест.
Вадик понял, что вдвоем им не выжить. Он изогнулся и посмотрел на закутанный унитаз.
— Ты… извини, брат, — сокрушенно сказал Вадик. — Лучше бы я тебя там, в деревне оставил. Посадили бы в тебя цветы… Красиво. Наверное, даже лучше, чем всю жизнь смотреть на жопы.
Моросящий дождик припустил со всей дури. Вадик застонал. Он и так уже промок как цуцик. В кроссовках, годных для относительно чистых столичных улиц, хлюпала вода; курточка, которая вполне выдерживала морось, через пару минут вымокла так, что хоть выжимай. А еще Вадик начал замерзать. Он повертелся на унитазе и понял, что должен идти дальше, если не хочет к утру стать пособием для студентов на вскрытии.
«Это если меня вообще еще найдут, — ужаснулся он. — Тут, наверное, и волки есть»…
При мысли о волках Вадика аж подбросило. Холод уступил место страху, и Вадика начало трясти уже по другой причине.
Он с сомнением посмотрел на унитаз. Конечно, он понимал, что его никто не прибьет, если он не дотащит унитаз до машины. Прибьют его, скорее всего, потому, что он не купил ничего пожрать.
Но унитаз стоял под дождем, в простыне похожий на мешок с сомнительным содержимым, и пахло от него, увы, тоже не розами. И, как только Вадик решил, что дальше пойдет налегке, его начала грызть совесть.
Страница 6 из 9
