Король готов Филимер, сын великого Гадариха, после выхода с острова Скандзы, пятым по порядку держал власть над гетами и, как мы рассказали выше, вступил в скифские земли. Он обнаружил среди своего племени несколько женщин-колдуний, которых он сам на родном языке называл галиуруннами. Сочтя их подозрительными, он прогнал их далеко от своего войска и, обратив их таким образом в бегство, принудил блуждать в пустыне…
13 мин, 47 сек 7988
Все деревья уже были оплетены нитями толстой паутины, закрывшей все просветы между могучими стволами. Причудливые узоры светились мертвенно-бледным сиянием, но оно не рассеивало тьму — она словно ползла по этим нитям, вверх собираясь в дубовых кронах в один непроницаемо-черный сгусток мрака. Временами от ползущей ввысь черноты отделялись рваные клочья, словно застревавшие в переплетении нитей. Мгновение — и они оборачивались извивающимся в паутине телами людей, лица которых были искажены невыносимым страданием. На собравшихся ведьм пахнуло омерзительным запахом мертвечины, но галиурунны упрямо выводили песнопение:
Найдя на костре полусгоревшее женщины сердце, съел его Локи;
так Лофт зачал от женщины злой;
отсюда пошли все ведьмы на свете.
Тьма, ползущая по паутине, наконец, вся собралась в вышине огромным пульсирующим облаком, постоянно меняющему форму. В глубине его поблескивали постепенно разрастающиеся маленькие огоньки. От клубящегося мрака вытягивались и распрямлялись длинные тонкие выросты, разраставшиеся и набирающие форму. Раскатистый демонический смех разнесся над лесом, всколыхнул черные воды и затих над Гипанисом. В гуннских кочевьях собаки, скуля, забирались под повозки, взмыленные лошади хрипели и рвались с привязи, плакали маленькие дети, а мужчины хватались за амулеты от нечистой силы, с тревогой глядя в сторону нечистого места.
Исгерд выхватила из рук ближайшей галиурунны рунный клинок и, точным, уверенным движением вонзила его в изуродованную ожогами грудь Бледугхадды. Ловко орудуя им, она вырезала окровавленное сердце и склонившись в почтительном поклоне возложила его на тлеющие угли. Затем отступила назад и воздела руки вверх.
На длинной серебристой нити бесшумно спустился огромный черный паук размером с быка. Жирное, мохнатое тело поддерживали длинные лапы с острыми когтями, жвалы медленно перебирали перед собой, капая ядом, в восьми маленьких красных глазках светился демонический разум. Паук пристально осмотрел стоящих возле каменных мегалитов ведьм, потом качнулся вперед и вонзил острые клыки в лежащее на углях сердце. Неторопливо пережевывали добычу огромные жвала, злобно и хитро поблескивали алые глаза, а ведьмы вновь встав в круг, затянули хвалебную песнь грозному божеству, своему прародителю и главному наставнику. Здесь он представал в своем древнейшем потаенном обличье, о котором давно уже забыли все кроме его почитателей. Даже на далекой северной прародине люди предпочитали верить в хитрого и вероломного красавца, «женовидного мужа», неразборчивого в связях, даже не задумываясь — почему у плода одной из таких связей восемь ног. И только на некоторых рунных камнях на острове, что и поныне зовется «Землей готов», можно увидеть пугающие и странные рисунки, на которых обнаженных людей преследуют многоногие чудовища. Их повелителем было именно это устрашающее божество, таящееся в сырых пещерах, где с незапамятных времен растрепанные служительницы тьмы подносили ему трепещущие сердца на окровавленных блюдах, раз за разом повторяя тот изначальный ритуал, что в начале времен дал жизнь ведьмачьему роду.
Исгерд упала на четвереньки и, осторожно обползая костер, начала по-кошачьи подкрадываться к огромному пауку. Ее глаза были прикованы к комку окровавленной плоти, нанизанному на жвала паука. Вот она поднялась на пальцах и вытянула шею, голубые глаза без страха встретились с полыхающими паучьими очами и тут же крепкие белые зубы вцепились в сердце, выглядывающее из мерно двигающихся челюстей.
Найдя на костре полусгоревшее женщины сердце, съел его Локи;
так Лофт зачал от женщины злой;
отсюда пошли все ведьмы на свете.
Тьма, ползущая по паутине, наконец, вся собралась в вышине огромным пульсирующим облаком, постоянно меняющему форму. В глубине его поблескивали постепенно разрастающиеся маленькие огоньки. От клубящегося мрака вытягивались и распрямлялись длинные тонкие выросты, разраставшиеся и набирающие форму. Раскатистый демонический смех разнесся над лесом, всколыхнул черные воды и затих над Гипанисом. В гуннских кочевьях собаки, скуля, забирались под повозки, взмыленные лошади хрипели и рвались с привязи, плакали маленькие дети, а мужчины хватались за амулеты от нечистой силы, с тревогой глядя в сторону нечистого места.
Исгерд выхватила из рук ближайшей галиурунны рунный клинок и, точным, уверенным движением вонзила его в изуродованную ожогами грудь Бледугхадды. Ловко орудуя им, она вырезала окровавленное сердце и склонившись в почтительном поклоне возложила его на тлеющие угли. Затем отступила назад и воздела руки вверх.
На длинной серебристой нити бесшумно спустился огромный черный паук размером с быка. Жирное, мохнатое тело поддерживали длинные лапы с острыми когтями, жвалы медленно перебирали перед собой, капая ядом, в восьми маленьких красных глазках светился демонический разум. Паук пристально осмотрел стоящих возле каменных мегалитов ведьм, потом качнулся вперед и вонзил острые клыки в лежащее на углях сердце. Неторопливо пережевывали добычу огромные жвала, злобно и хитро поблескивали алые глаза, а ведьмы вновь встав в круг, затянули хвалебную песнь грозному божеству, своему прародителю и главному наставнику. Здесь он представал в своем древнейшем потаенном обличье, о котором давно уже забыли все кроме его почитателей. Даже на далекой северной прародине люди предпочитали верить в хитрого и вероломного красавца, «женовидного мужа», неразборчивого в связях, даже не задумываясь — почему у плода одной из таких связей восемь ног. И только на некоторых рунных камнях на острове, что и поныне зовется «Землей готов», можно увидеть пугающие и странные рисунки, на которых обнаженных людей преследуют многоногие чудовища. Их повелителем было именно это устрашающее божество, таящееся в сырых пещерах, где с незапамятных времен растрепанные служительницы тьмы подносили ему трепещущие сердца на окровавленных блюдах, раз за разом повторяя тот изначальный ритуал, что в начале времен дал жизнь ведьмачьему роду.
Исгерд упала на четвереньки и, осторожно обползая костер, начала по-кошачьи подкрадываться к огромному пауку. Ее глаза были прикованы к комку окровавленной плоти, нанизанному на жвала паука. Вот она поднялась на пальцах и вытянула шею, голубые глаза без страха встретились с полыхающими паучьими очами и тут же крепкие белые зубы вцепились в сердце, выглядывающее из мерно двигающихся челюстей.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
