Готские ведьмы

Сама же королева ведьм подошла к костру и прошептала над ним несколько слов, чертя в воздухе руны. От этого пламя вдруг резко вспыхнуло и поменяло свой цвет став темно-синим. Обернувшись Бледугхадда поманила к себе свою ученицу. Церемония происходила без лишней помпезности: белокурая красавица подошла к своей наставнице и протянула ей руку, на которой ведьма сделала несколько надрезов. Еще один глубокий надрез она сделала на своей ладони. Остальные галиурунны монотонно пели — каждая произносила название той руны, что была начерчена на камне, возле которого она стояла. Для каждой руны требовался особый тембр голоса и интонация, однако, сливаясь воедино, они превращались в дикую, жуткую и невыразимо красивую песнь. Под ее воздействием и руны, начерченные на камнях, стали светиться неярким светом. Под эти песнопения, Бледугхадда прижала свою окровавленную ладонь к ране Исгерд, после чего повернула их руки так, чтобы капли крови стекали в костер. Громким голосом она произнесла слова, устанавливающие ритуальную преемственность и новый статус ее ученицы.

Зловещее синее пламя вдруг взметнулось ввысь, почти достав до дубовых листьев и тут же опало, оставив на земле лишь тлеющие угли. Своим колдовским взором ведьмы видели, как меж дрожащих язычков пламени пляшут существа похожие на небольших ящериц — саламандры, духи огня. Рунные заклинания призвали их из Муспелльсхейма царства великана Сурта и они не уйдут отсюда пока не получат положенной жертвы.

Церемония передачи власти закончилась, но обряд — страшный, древний, взывающий к грозным богам готов — сам обряд только начинался.

Бледугхадда медленно расстегнула застежки плаща и, поведя плечами, сбросила его на землю. Вслед за ним последовала и остальная одежда, обнажив высохшее, костлявое тело. Отшвырнув одежду носком сапога верховная галиурунна, наклонилась и сняла с себя обувь. Выпрямилась и почувствовала, как несколько рук сжали ее локти. Три ведьмы крепко держали ее, остальные вбивали дубовые колышки в землю — с четырех сторон возле костра. Исгерд молча смотрела на них, иногда переводя взгляд на свою наставницу, ободряюще улыбавшуюся ей. Когда колья были вбиты в землю, ведьмы отошли в сторону — кроме тех, кто держал Бледугхадду. Исгерд отошла в сторону и чуть заметно кивнула. В ее руках непонятно откуда вдруг появился круглый бубен, по которому новая королева-ведьма стала наносить размеренные удары. По этому сигналу ведьмы повалили свою бывшую владычицу прямо на раскаленные угли. Страшный крик вырвался из широко распахнутого рта, тело выгнулось дугой, пышные седые волосы вспыхнули ярким пламенем. Не обращая внимания на крики ведьмы и омерзительную вонь паленого мяса, галиурунны, вцепившись в нее мертвой хваткой, прикручивали ее руки и ноги к кольям. Наконец они встали и разошлись в стороны, оставив женщину биться средь раскаленных углей, крича от нестерпимой боли. Исгерд мерно ударяла в бубен, обходя костер противосолонь и все больше ускоряя шаг. Она видела, как саламандры кинулись на тело старой ведьмы, как терзают ее зубами и когтями, пожирая трепещущую плоть. Ведьмы встали вокруг костра с их губ вновь полились рунные песнопения. Исгерд двигалась все быстрее и все сильнее ударяла в бубен, одежда, словно сама собой спорхнула с ее плеч, открывая соблазнительное белое тело. В криках старой ведьмы уже не было ничего человеческого — предсмертный визг дикого зверя умирающего мучительной смертью. И тем неистовее и бесстыднее становился танец ученицы Бледугхадды, словно ей придавали сил муки ее бывшей наставницы. Все ледяное спокойствие Исгерд растаяло в неистовом огне этого мрачного обряда: глаза ее закатились, с губ срывались нечленораздельные звуки, мокрое от пота тело извивалось подобно змеиному.

Вой зажаривающейся заживо Бледугхадды, удары бубна и рунные песнопения слились в один жуткий звук. В окружившей капище тьме происходило что-то странное: вот между могучих дубов блеснула яркая вспышка и от одной ветки к другой пролегла длинная нить светящаяся тусклым белесым светом. Поперек этой нити легла другая, потом еще и еще — все пространство между деревьями и их ветвями постепенно покрывало причудливое переплетение нитей, поднимающееся все выше и выше.

Бледугхадда уже не кричала, потеряв сознание от непереносимой боли и лишь по конвульсивному подергиванию ее конечностей можно было понять, что она еще жива. Исгерд крутящаяся в танце вокруг нее вдруг замерла, выпрямившись как стрела и отбросив в сторону бубен. Запрокинув голову, она затянула заунывное песнопение, тут же подхваченное остальными ведьмами:

От Ангрбоды Локи Волка родил, а Слейпнир — сын Локи от Свадильфари;

еще одно чудище, самое злое, на свет рождено Бюлейста братом.