Фандом: Гарри Поттер, Граф Монте-Кристо. Сириус Блэк предан друзьями и брошен, без суда и следствия, в Азкабан. Но, благодаря призраку отца Дамблдора, ему удается выжить и сбежать из тюрьмы, чтобы отомстить бывшим побратимам.
100 мин, 53 сек 8240
— Дорогая, — процедил сквозь зубы ледяным тоном Питер, — ты, кажется, забыла, кто оплачивает твоих павлинов, вышивку и кудахтанье с другими аристократическими курицами. Ты забыла, кто подобрал тебя без денег, дал возможность сохранить мэнор, фамилию и возможность морщить носик свысока, не пачкая белых ручонок. Поэтому, если я говорю, что князь будет женихом Эжени, то, значит, все так и произойдет!
Питера охватила злоба и неожиданное желание сказать какую-нибудь скабрезность, а то и перегнуть Нарциссу через бортик беседки, задрать мантию и показать ей, кто в доме хозяин. Но он сдержался, лишь сказал:
— Не забывай об этом, дорогая, — после чего развернулся и вышел из беседки.
Нарцисса, красная от гнева и унижения, смотрела ему вслед, потом еле слышно хмыкнула. У нее еще сохранилось достаточно связей, чтобы, подергав за ниточки, натравить на князя Министерство с проверкой. И если вдруг всплывет что-то темное, тогда… Нарцисса расплылась в улыбке и щелкнула пальцами, отложив вышивку в сторону.
— Перо и бумагу, — приказала она Пинки.
22 августа 1998 года, где-то в Британии
Князь Поклонский закрылся у себя в особняке и приказал никого не пускать. Подразумевалось, что князь устал после приема гостей и ночной вечеринки и изволит отдыхать. На самом же деле он вытащил палочку и аппарировал прочь, к стоящей в лесу, в глуши далеко от Лондона, хижине. Покосившаяся развалюха невероятно напоминала домики ведьм, даже кипящие котлы и развешанные под потолком всякие неаппетитные вещи, лапки, когти, крылья, пучки трав, были в наличии. Правда, вместо сгорбленной носатой ведьмы наличествовал мрачный носатый зельевар, кутающийся в старенькую, всю в заплатках, мантию.
— Северус, мне нужно еще Оборотки, — сказал князь, стремительно входя в хижину.
— Я не творю зелья из воздуха, — мрачно отозвался зельевар, даже не подумав оборачиваться, после чего добавил язвительно: — Ваша светлость.
— То есть ты опять собрался предать общее дело?! — моментально вскипел князь, стягивая с рук перчатки.
Внешность его тоже изменилась, сползла с Поклонского, как перчатка с руки. Он стал немного старше, чуть длиннее, лицо избороздили морщины, а внешность приобрела сходство с Краучем-старшим. Крауч-младший ухватил Северуса за левую руку, чуть ниже плеча, где у зельевара, как и Барти Крауча — младшего, находился знак, Метка, которую Волдеморт ставил своим Пожирателям Смерти.
— Предать? — холодно осведомился Северус.
— Не надо ссориться, мы тут делаем одно общее дело! — появился между ними Ремус Люпин.
Скажи ему кто-нибудь даже лет десять назад, что он будет мирить двух Пожирателей Смерти, пускай и бывших, Ремус бы только рассмеялся и покрутил пальцем у виска. Но вот она, реальность, в которой он, бывший Мародер и бывший член бывшего Ордена Феникса, стоял между Пожирателями Снейпом и Краучем-младшим, разнимая их, чтобы опять не подрались из-за той истории с падением их Темного Лорда.
Общее дело у них, конечно, было (иначе и не собрались бы вместе) — отомстить Краучу-старшему, но подходили все трое к нему с разных позиций. Барти, года два назад внезапно очнувшийся от Империо, под которым его держал отец, и сумевший сбежать, был одержим только местью. Нет, вначале он еще пытался там воскресить своего обожаемого Темного Лорда, но выяснилось, что это невозможно, и он вернулся к мести отцу. Вот тогда он и столкнулся с Ремусом, который с момента получения драгоценного камня и убийства Дризеллы находился в бегах, и с каждым днем его нелюбовь к Краучу-старшему возрастала. Но также Люпин хотел и денег, обеспеченной, спокойной жизни, и так родился План.
Для его исполнения требовался зельевар, не слишком чистый на руку, и так они нашли Северуса Снейпа. Тот после падения Волдеморта влачил жалкое существование отшельника в какой-то дыре. Нелюдимый, угрюмый, мрачный и зарабатывающий на жизнь изготовлением нелегальных и не слишком законных зелий, по большей части приворотных. При общей нелюбви к Краучу-старшему была у Северуса и своя причина, о которой он предпочитал молчать. Потребовались деньги на зелья, на ингредиенты, время на лечение Барти, на подготовку плана по внедрению в высшее общество, но они справились.
— Итак? — спросил Ремус, глядя на Барти.
— Все готово, — ухмыльнулся тот, — прошлым вечером Петтигрю сам приехал ко мне и дал согласие на помолвку с его дочерью! Но у меня закончилась Оборотка, не посылать же слуг за ней в ближайшую лавку?
— Почему бы и нет? — язвительно спросил Северус. — Ты князь или не князь?
— Спокойно, — опять вмешался Люпин, — не забывайте, что у нас не горы золота!
Еще бы, ведь для обеспечения легенды «невероятных сокровищ» князя ему пришлось продать свой драгоценный камень! Он, конечно, напоминал ему об убийстве жены и вообще служил уликой, но Ремус как-то сроднился с камнем за эти два года, привык к нему. Даже то, что он рассчитывал получить вдесятеро больше, не заполняло какой-то пустоты в груди, оставшейся после продажи.
Питера охватила злоба и неожиданное желание сказать какую-нибудь скабрезность, а то и перегнуть Нарциссу через бортик беседки, задрать мантию и показать ей, кто в доме хозяин. Но он сдержался, лишь сказал:
— Не забывай об этом, дорогая, — после чего развернулся и вышел из беседки.
Нарцисса, красная от гнева и унижения, смотрела ему вслед, потом еле слышно хмыкнула. У нее еще сохранилось достаточно связей, чтобы, подергав за ниточки, натравить на князя Министерство с проверкой. И если вдруг всплывет что-то темное, тогда… Нарцисса расплылась в улыбке и щелкнула пальцами, отложив вышивку в сторону.
— Перо и бумагу, — приказала она Пинки.
22 августа 1998 года, где-то в Британии
Князь Поклонский закрылся у себя в особняке и приказал никого не пускать. Подразумевалось, что князь устал после приема гостей и ночной вечеринки и изволит отдыхать. На самом же деле он вытащил палочку и аппарировал прочь, к стоящей в лесу, в глуши далеко от Лондона, хижине. Покосившаяся развалюха невероятно напоминала домики ведьм, даже кипящие котлы и развешанные под потолком всякие неаппетитные вещи, лапки, когти, крылья, пучки трав, были в наличии. Правда, вместо сгорбленной носатой ведьмы наличествовал мрачный носатый зельевар, кутающийся в старенькую, всю в заплатках, мантию.
— Северус, мне нужно еще Оборотки, — сказал князь, стремительно входя в хижину.
— Я не творю зелья из воздуха, — мрачно отозвался зельевар, даже не подумав оборачиваться, после чего добавил язвительно: — Ваша светлость.
— То есть ты опять собрался предать общее дело?! — моментально вскипел князь, стягивая с рук перчатки.
Внешность его тоже изменилась, сползла с Поклонского, как перчатка с руки. Он стал немного старше, чуть длиннее, лицо избороздили морщины, а внешность приобрела сходство с Краучем-старшим. Крауч-младший ухватил Северуса за левую руку, чуть ниже плеча, где у зельевара, как и Барти Крауча — младшего, находился знак, Метка, которую Волдеморт ставил своим Пожирателям Смерти.
— Предать? — холодно осведомился Северус.
— Не надо ссориться, мы тут делаем одно общее дело! — появился между ними Ремус Люпин.
Скажи ему кто-нибудь даже лет десять назад, что он будет мирить двух Пожирателей Смерти, пускай и бывших, Ремус бы только рассмеялся и покрутил пальцем у виска. Но вот она, реальность, в которой он, бывший Мародер и бывший член бывшего Ордена Феникса, стоял между Пожирателями Снейпом и Краучем-младшим, разнимая их, чтобы опять не подрались из-за той истории с падением их Темного Лорда.
Общее дело у них, конечно, было (иначе и не собрались бы вместе) — отомстить Краучу-старшему, но подходили все трое к нему с разных позиций. Барти, года два назад внезапно очнувшийся от Империо, под которым его держал отец, и сумевший сбежать, был одержим только местью. Нет, вначале он еще пытался там воскресить своего обожаемого Темного Лорда, но выяснилось, что это невозможно, и он вернулся к мести отцу. Вот тогда он и столкнулся с Ремусом, который с момента получения драгоценного камня и убийства Дризеллы находился в бегах, и с каждым днем его нелюбовь к Краучу-старшему возрастала. Но также Люпин хотел и денег, обеспеченной, спокойной жизни, и так родился План.
Для его исполнения требовался зельевар, не слишком чистый на руку, и так они нашли Северуса Снейпа. Тот после падения Волдеморта влачил жалкое существование отшельника в какой-то дыре. Нелюдимый, угрюмый, мрачный и зарабатывающий на жизнь изготовлением нелегальных и не слишком законных зелий, по большей части приворотных. При общей нелюбви к Краучу-старшему была у Северуса и своя причина, о которой он предпочитал молчать. Потребовались деньги на зелья, на ингредиенты, время на лечение Барти, на подготовку плана по внедрению в высшее общество, но они справились.
— Итак? — спросил Ремус, глядя на Барти.
— Все готово, — ухмыльнулся тот, — прошлым вечером Петтигрю сам приехал ко мне и дал согласие на помолвку с его дочерью! Но у меня закончилась Оборотка, не посылать же слуг за ней в ближайшую лавку?
— Почему бы и нет? — язвительно спросил Северус. — Ты князь или не князь?
— Спокойно, — опять вмешался Люпин, — не забывайте, что у нас не горы золота!
Еще бы, ведь для обеспечения легенды «невероятных сокровищ» князя ему пришлось продать свой драгоценный камень! Он, конечно, напоминал ему об убийстве жены и вообще служил уликой, но Ремус как-то сроднился с камнем за эти два года, привык к нему. Даже то, что он рассчитывал получить вдесятеро больше, не заполняло какой-то пустоты в груди, оставшейся после продажи.
Страница 20 из 28
