Фандом: Гарри Поттер, Граф Монте-Кристо. Сириус Блэк предан друзьями и брошен, без суда и следствия, в Азкабан. Но, благодаря призраку отца Дамблдора, ему удается выжить и сбежать из тюрьмы, чтобы отомстить бывшим побратимам.
100 мин, 53 сек 8242
— Поэтому о помолвке будет объявлено в ближайшие дни, — кивнул Барти, — но мне нужна Оборотка!
— Да все готово, не надо орать, — Северус, искривив губы, протянул Барти флягу.
— Тогда… ты знаешь, что делать, Ремус, — с этими словами Барти аппарировал прочь.
Люпин кивнул пустоте. В нужный момент донос — спасибо урокам Джеймса и Питера! — на «князя Поклонского» отправится в Министерство, и вот тогда все и решится.
23 августа 1998 года, Визенгамот
— Не бойся, — успокаивающе сказал Гарри Гермионе, — они тебя не обидят.
— Я не боюсь, — последовал спокойный ответ из-под вуали.
После оглашения дела и имен назначенных судей Гермиона вышла вперед. Одетая по-восточному, с укрытым наполовину лицом, она (как выяснилось, Гермиона была чуть старше Гарри) разительно контрастировала с магами и магессами Визенгамота во всем: возрасте, одежде и поведении. Тем не менее Гарри знал, что сделал правильное дело — спас Гермиону из рабства у Норт-Айлэнда, который купил ее, словно вещь, даже купчую оформил, представьте себе!
— Итак, вы признаете, что граф Норт-Айлэнд купил вас и вы стали его рабыней?
— Граф выкупил меня из рабства, — мелодично ответила Гермиона и взмахнула рукой, — вот купчая.
Свиток проплыл по воздуху, и судья, развернув его, тут же издал сдавленный звук. Затем зашипел, и соседние маги начали заглядывать в бумагу, чтобы узнать, чем вызвана такая реакция.
— Здоровое дитя, девочка, оба родителя — маги, куплена у опекунов-магглов в Британии за тысячу галлеонов, обучена языкам, танцам и этикету! — громко провозгласил судья. — Перепродана графу Норт-Айлэнду за десять тысяч галлеонов мной, гоблином Мубараком, в Дамаске, в пятый день восьмого лунного месяца одна тысяча триста семьдесят третьего года хиджры!
Гарри хотел спросить, что такое хиджра, но в зале поднялся страшный шум. Гермиона стояла невозмутимая, ожидая чего-то.
— Кто ваши родители? — спросил судья, когда шум и проклятия в адрес гоблинов немного улеглись.
Надо заметить, что выпады в адрес графа Норт-Айлэнда, купившего себе рабыню, тоже звучали, вкупе с призывами покарать его за такое.
— Я не знаю этого, — ответила Гермиона, — поэтому мой опекун, граф Норт-Айлэнд, и привез меня в Британию. Чтобы найти моих настоящих родителей и выяснить их судьбу.
— Опекун, — повторил судья.
— Вот, — Гермиона еще раз взмахнула рукой.
Еще один документ подплыл к судье. Реакция в этот раз была более сдержанной, да и читать вслух судья начал сразу, не дожидаясь заглядываний через плечо. Из документа следовало, что граф Норт-Айлэнд в присутствии свидетелей освободил Гермиону из рабства, а также законодательно оформил над ней опекунство — до момента, пока он не сможет вернуть ее родителей, в чем и принес клятву в присутствии тех же свидетелей.
Гарри словно ударили по голове, окончание заседания и вынесение решений в адрес гоблинов и банка «Гринготтс» прошло для него как в тумане. Гермиона что-то там еще рассказывала, но Гарри уже не слышал. Все его внимание занимали мысли о том, что он был несправедлив к графу Норт-Айлэнду и что надо бы извиниться перед ним, а также осознание того, что Гермиона — свободная девушка. Ну, не совсем свободная, но опекун — это не рабовладелец!
— Спасибо, Гарри, ты мне очень помог, — улыбнулась ему Гермиона, выходя из зала Визенгамота.
— Да-да, конечно, — прошептал Гарри, склоняясь перед ней.
Неожиданно решение пришло к нему: нужно спросить совета у родителей, они подскажут, как быть в такой непростой ситуации! С этими мыслями Гарри проводил Гермиону и торопливо аппарировал в особняк Поттеров.
— Надо будет заняться этим графом, — подвигав челюстью, изрек Крауч.
— И гоблинами.
— И гоблинами. Продавать магов в рабство, да еще и оформлять документы! В этот раз они никуда от меня не денутся, вот они у меня где, — с этими словами Крауч-старший продемонстрировал внушительный кулак, а потом вышел из зала Визенгамота.
Предстояла масса дел, только они и могли вернуть его к жизни в эти дни, после того, как его сын умер в своем заточении.
Гарри, бледный и решительный, поднимался по лестнице, когда раздался голос графа:
— А, виконт! Я должен поблагодарить вас!
Гарри замер на месте, ошеломленно уставившись на графа, высматривая на его бледном, бескровном лице следы насмешки. Но нет, граф выглядел серьезно и печально, даже шрамы были практически не заметны.
— За что, граф?
— За то, что вы сумели уговорить Гермиону выйти из дома и обратиться в суд, конечно же!
Гарри помолчал несколько секунд. Вообще-то он шел извиняться за свой поступок, а тут Норт-Айлэнд его благодарит именно за него! В некоторой растерянности он позволил проводить себя в огромный зал, где граф с удобством расположился в кресле и закурил сигару.
— Я не заслуживаю вашей благодарности, граф, — сказал Гарри, помолчав. — Я… похитил у вас Гермиону, считая вас гнусным рабовладельцем.
— Похвальная честность, виконт, — ничуть не смутился Норт-Айлэнд и выпустил колечко дыма к потолку.
— Да все готово, не надо орать, — Северус, искривив губы, протянул Барти флягу.
— Тогда… ты знаешь, что делать, Ремус, — с этими словами Барти аппарировал прочь.
Люпин кивнул пустоте. В нужный момент донос — спасибо урокам Джеймса и Питера! — на «князя Поклонского» отправится в Министерство, и вот тогда все и решится.
23 августа 1998 года, Визенгамот
— Не бойся, — успокаивающе сказал Гарри Гермионе, — они тебя не обидят.
— Я не боюсь, — последовал спокойный ответ из-под вуали.
После оглашения дела и имен назначенных судей Гермиона вышла вперед. Одетая по-восточному, с укрытым наполовину лицом, она (как выяснилось, Гермиона была чуть старше Гарри) разительно контрастировала с магами и магессами Визенгамота во всем: возрасте, одежде и поведении. Тем не менее Гарри знал, что сделал правильное дело — спас Гермиону из рабства у Норт-Айлэнда, который купил ее, словно вещь, даже купчую оформил, представьте себе!
— Итак, вы признаете, что граф Норт-Айлэнд купил вас и вы стали его рабыней?
— Граф выкупил меня из рабства, — мелодично ответила Гермиона и взмахнула рукой, — вот купчая.
Свиток проплыл по воздуху, и судья, развернув его, тут же издал сдавленный звук. Затем зашипел, и соседние маги начали заглядывать в бумагу, чтобы узнать, чем вызвана такая реакция.
— Здоровое дитя, девочка, оба родителя — маги, куплена у опекунов-магглов в Британии за тысячу галлеонов, обучена языкам, танцам и этикету! — громко провозгласил судья. — Перепродана графу Норт-Айлэнду за десять тысяч галлеонов мной, гоблином Мубараком, в Дамаске, в пятый день восьмого лунного месяца одна тысяча триста семьдесят третьего года хиджры!
Гарри хотел спросить, что такое хиджра, но в зале поднялся страшный шум. Гермиона стояла невозмутимая, ожидая чего-то.
— Кто ваши родители? — спросил судья, когда шум и проклятия в адрес гоблинов немного улеглись.
Надо заметить, что выпады в адрес графа Норт-Айлэнда, купившего себе рабыню, тоже звучали, вкупе с призывами покарать его за такое.
— Я не знаю этого, — ответила Гермиона, — поэтому мой опекун, граф Норт-Айлэнд, и привез меня в Британию. Чтобы найти моих настоящих родителей и выяснить их судьбу.
— Опекун, — повторил судья.
— Вот, — Гермиона еще раз взмахнула рукой.
Еще один документ подплыл к судье. Реакция в этот раз была более сдержанной, да и читать вслух судья начал сразу, не дожидаясь заглядываний через плечо. Из документа следовало, что граф Норт-Айлэнд в присутствии свидетелей освободил Гермиону из рабства, а также законодательно оформил над ней опекунство — до момента, пока он не сможет вернуть ее родителей, в чем и принес клятву в присутствии тех же свидетелей.
Гарри словно ударили по голове, окончание заседания и вынесение решений в адрес гоблинов и банка «Гринготтс» прошло для него как в тумане. Гермиона что-то там еще рассказывала, но Гарри уже не слышал. Все его внимание занимали мысли о том, что он был несправедлив к графу Норт-Айлэнду и что надо бы извиниться перед ним, а также осознание того, что Гермиона — свободная девушка. Ну, не совсем свободная, но опекун — это не рабовладелец!
— Спасибо, Гарри, ты мне очень помог, — улыбнулась ему Гермиона, выходя из зала Визенгамота.
— Да-да, конечно, — прошептал Гарри, склоняясь перед ней.
Неожиданно решение пришло к нему: нужно спросить совета у родителей, они подскажут, как быть в такой непростой ситуации! С этими мыслями Гарри проводил Гермиону и торопливо аппарировал в особняк Поттеров.
— Надо будет заняться этим графом, — подвигав челюстью, изрек Крауч.
— И гоблинами.
— И гоблинами. Продавать магов в рабство, да еще и оформлять документы! В этот раз они никуда от меня не денутся, вот они у меня где, — с этими словами Крауч-старший продемонстрировал внушительный кулак, а потом вышел из зала Визенгамота.
Предстояла масса дел, только они и могли вернуть его к жизни в эти дни, после того, как его сын умер в своем заточении.
Глава 11
24 августа 1998 года, особняк графа Норт-АйлэндаГарри, бледный и решительный, поднимался по лестнице, когда раздался голос графа:
— А, виконт! Я должен поблагодарить вас!
Гарри замер на месте, ошеломленно уставившись на графа, высматривая на его бледном, бескровном лице следы насмешки. Но нет, граф выглядел серьезно и печально, даже шрамы были практически не заметны.
— За что, граф?
— За то, что вы сумели уговорить Гермиону выйти из дома и обратиться в суд, конечно же!
Гарри помолчал несколько секунд. Вообще-то он шел извиняться за свой поступок, а тут Норт-Айлэнд его благодарит именно за него! В некоторой растерянности он позволил проводить себя в огромный зал, где граф с удобством расположился в кресле и закурил сигару.
— Я не заслуживаю вашей благодарности, граф, — сказал Гарри, помолчав. — Я… похитил у вас Гермиону, считая вас гнусным рабовладельцем.
— Похвальная честность, виконт, — ничуть не смутился Норт-Айлэнд и выпустил колечко дыма к потолку.
Страница 21 из 28
