Фандом: Гарри Поттер, Граф Монте-Кристо. Сириус Блэк предан друзьями и брошен, без суда и следствия, в Азкабан. Но, благодаря призраку отца Дамблдора, ему удается выжить и сбежать из тюрьмы, чтобы отомстить бывшим побратимам.
100 мин, 53 сек 8243
Гарри, честно говоря, опять оказался сбит с толку и замолчал, не зная, что делать дальше. Совет матери — «будь честен» — помог, но надолго его не хватило. Что говорить дальше? Что ему нравится Гермиона, но он помолвлен с Ханной, которая ему тоже нравится?
— Я рад, Гарри, что тебя волнуют вопросы свободы и человеческих взаимоотношений, — неожиданно сказал граф, чуть подаваясь вперед.
— Просто рабство, заточение, подчинение чужой воле кажутся мне непростительными, — покраснев, ответил Гарри. — И мама моя считает так же, у нас никогда не было домовых эльфов по этой причине!
— Да? — риторически переспросил Норт-Айлэнд. — Как любопытно.
В голосе его слышался сарказм.
— Вы, кажется, намерены оскорбить моих родителей, граф? — с вызовом в голосе спросил Гарри.
Непонятное поведение графа действовало ему на нервы. Может, он решил не принимать извинений Гарри, а вместо этого посмеяться над ним? Может, он просто внушил Гермионе, что та свободна, а она на самом деле не свободна, поэтому и вернулась к Норт-Айлэнду?
— Скажите, виконт, может ли оскорбить правда? — ответил вопросом на вопрос граф.
— Я вас не понимаю, граф.
— Со временем поймете, — отрезал Норт-Айлэнд, и прозвучало это так, что разговор сам собой прекратился.
Молчание затягивалось, и Гарри встал, собираясь уходить и жалея, что вообще поддался порыву и приехал извиняться. Еще раз переборов себя, Гарри спросил:
— Могу ли я засвидетельствовать мое почтение вашей воспитаннице перед уходом?
— Вряд ли, — едва заметно усмехнулся Норт-Айлэнд. — Она опять выступает перед Визенгамотом.
Гарри вздрогнул, после чего все же раскланялся и покинул особняк графа. Когда он уже уходил, до него донесся громкий хлопок множественной аппарации. Оглянувшись, Гарри увидел Крауча-старшего с помощниками и ускорил свое отбытие.
24 августа 1998 года, Косая Аллея
— Горячие новости! — доносились выкрики с улицы. — Торговля магами! Гоблины дают показания! Бойня в банке «Гринготтс»! Украдено два миллиона галлеонов!
— Ох уж эти газетчики, — пробормотал Питер, невольно бледнея.
Пикси его за язык, что ли, дергали, назначать встречу в этом ресторане? Поговорили бы в мэноре у Питера, без этих идиотских криков за окном.
— Что поделать, — философски заметил князь Поклонский, сидевший напротив. — Такова их работа, найти белье погрязнее, скандальчик погорячее, да раздуть на потеху публике. Но в этот раз, кажется, все серьезно.
— Именно так, — вздохнул Питер, знавший обо всем из своих источников.
На самих гоблинов ему было плевать, пусть хоть все сдохнут в своих подземельях с сейфами, но именно сейчас эти проблемы были как нельзя некстати. Граф Норт-Айлэнд тратил деньги с сумасшедшей скоростью, и в какой-то момент гоблины заявили, что они не могут ставить под угрозу остальных клиентов ради одного графа. С того момента Питер оплачивал все из своего кармана, ожидая, пока гоблины с континента доставят необходимую сумму. Сделка выглядела выгодной, магический контракт нерушимым, прибыль — удвоенной, и Питер пошел на риск.
И тут такой афронт со стороны Министерства!
— И этот ваш глава ДМП, Бартемиус Крауч, тоже показался мне серьезным магом, — продолжал разглагольствовать князь, закинув ногу на ногу. — Было бы интересно познакомиться с ним поближе.
— Вряд ли это выйдет — он все время в делах и разъездах, — дернул головой Питер.
— Да, как заманчиво — посмотреть на работу закона, творящуюся справедливость вживую.
Питер не удержал кривой усмешки при слове «справедливость», и князь это заметил.
— Что-то не так? — спросил он.
— Закон и справедливость — не одно и то же, — ответил Петтигрю без особой охоты, — как бы вам не разочароваться в нашем ДМП.
— О! — обрадовался князь. — То есть вы нас познакомите? Вы же старые друзья?
— Не сказал бы, была пара дел в прошлом, серьезных, но в прошлом.
Если бы не проблема с деньгами, Питер, конечно, не стал бы отвечать князю. Но сейчас Петтигрю откровенно подпирало: граф Норт-Айлэнд и не подумал снижать траты, наоборот, только усилил их, щедрой рукой швыряя невероятные суммы тем же «жертвам гоблинов», которые уже появились, как по волшебству, вокруг. Конечно, континентальные гоблины отдадут деньги — контракт есть контракт, — но когда это еще будет! Банкротом же придется объявлять себя прямо сейчас, прощай тогда репутация, положение в обществе и все остальное, чего Питер так долго добивался.
— Вы могли бы познакомить нас под каким-нибудь благовидным предлогом, — словно не слыша Питера, размышлял вслух князь. — Например, что вы опасаетесь мести со стороны гоблинов, и что они нападут на вашу дочь во время помолвки со мной, скажем, дня через три.
Питер уставился во все глаза на князя. Спасен! Спасен! Князь богат, неимоверно богат, его деньги дадут Питеру время продержаться, пока этот сумасшедший Норт-Айлэнд не уедет из Британии. Это будет скоро, Крауч-старший уже взялся за князя и его то ли рабыню, то ли дочь, то ли любовницу, здесь слухи расходились. Петтигрю прищурился и посмотрел на князя — а ведь тот вхож к графу Норт-Айлэнду!
— Я рад, Гарри, что тебя волнуют вопросы свободы и человеческих взаимоотношений, — неожиданно сказал граф, чуть подаваясь вперед.
— Просто рабство, заточение, подчинение чужой воле кажутся мне непростительными, — покраснев, ответил Гарри. — И мама моя считает так же, у нас никогда не было домовых эльфов по этой причине!
— Да? — риторически переспросил Норт-Айлэнд. — Как любопытно.
В голосе его слышался сарказм.
— Вы, кажется, намерены оскорбить моих родителей, граф? — с вызовом в голосе спросил Гарри.
Непонятное поведение графа действовало ему на нервы. Может, он решил не принимать извинений Гарри, а вместо этого посмеяться над ним? Может, он просто внушил Гермионе, что та свободна, а она на самом деле не свободна, поэтому и вернулась к Норт-Айлэнду?
— Скажите, виконт, может ли оскорбить правда? — ответил вопросом на вопрос граф.
— Я вас не понимаю, граф.
— Со временем поймете, — отрезал Норт-Айлэнд, и прозвучало это так, что разговор сам собой прекратился.
Молчание затягивалось, и Гарри встал, собираясь уходить и жалея, что вообще поддался порыву и приехал извиняться. Еще раз переборов себя, Гарри спросил:
— Могу ли я засвидетельствовать мое почтение вашей воспитаннице перед уходом?
— Вряд ли, — едва заметно усмехнулся Норт-Айлэнд. — Она опять выступает перед Визенгамотом.
Гарри вздрогнул, после чего все же раскланялся и покинул особняк графа. Когда он уже уходил, до него донесся громкий хлопок множественной аппарации. Оглянувшись, Гарри увидел Крауча-старшего с помощниками и ускорил свое отбытие.
24 августа 1998 года, Косая Аллея
— Горячие новости! — доносились выкрики с улицы. — Торговля магами! Гоблины дают показания! Бойня в банке «Гринготтс»! Украдено два миллиона галлеонов!
— Ох уж эти газетчики, — пробормотал Питер, невольно бледнея.
Пикси его за язык, что ли, дергали, назначать встречу в этом ресторане? Поговорили бы в мэноре у Питера, без этих идиотских криков за окном.
— Что поделать, — философски заметил князь Поклонский, сидевший напротив. — Такова их работа, найти белье погрязнее, скандальчик погорячее, да раздуть на потеху публике. Но в этот раз, кажется, все серьезно.
— Именно так, — вздохнул Питер, знавший обо всем из своих источников.
На самих гоблинов ему было плевать, пусть хоть все сдохнут в своих подземельях с сейфами, но именно сейчас эти проблемы были как нельзя некстати. Граф Норт-Айлэнд тратил деньги с сумасшедшей скоростью, и в какой-то момент гоблины заявили, что они не могут ставить под угрозу остальных клиентов ради одного графа. С того момента Питер оплачивал все из своего кармана, ожидая, пока гоблины с континента доставят необходимую сумму. Сделка выглядела выгодной, магический контракт нерушимым, прибыль — удвоенной, и Питер пошел на риск.
И тут такой афронт со стороны Министерства!
— И этот ваш глава ДМП, Бартемиус Крауч, тоже показался мне серьезным магом, — продолжал разглагольствовать князь, закинув ногу на ногу. — Было бы интересно познакомиться с ним поближе.
— Вряд ли это выйдет — он все время в делах и разъездах, — дернул головой Питер.
— Да, как заманчиво — посмотреть на работу закона, творящуюся справедливость вживую.
Питер не удержал кривой усмешки при слове «справедливость», и князь это заметил.
— Что-то не так? — спросил он.
— Закон и справедливость — не одно и то же, — ответил Петтигрю без особой охоты, — как бы вам не разочароваться в нашем ДМП.
— О! — обрадовался князь. — То есть вы нас познакомите? Вы же старые друзья?
— Не сказал бы, была пара дел в прошлом, серьезных, но в прошлом.
Если бы не проблема с деньгами, Питер, конечно, не стал бы отвечать князю. Но сейчас Петтигрю откровенно подпирало: граф Норт-Айлэнд и не подумал снижать траты, наоборот, только усилил их, щедрой рукой швыряя невероятные суммы тем же «жертвам гоблинов», которые уже появились, как по волшебству, вокруг. Конечно, континентальные гоблины отдадут деньги — контракт есть контракт, — но когда это еще будет! Банкротом же придется объявлять себя прямо сейчас, прощай тогда репутация, положение в обществе и все остальное, чего Питер так долго добивался.
— Вы могли бы познакомить нас под каким-нибудь благовидным предлогом, — словно не слыша Питера, размышлял вслух князь. — Например, что вы опасаетесь мести со стороны гоблинов, и что они нападут на вашу дочь во время помолвки со мной, скажем, дня через три.
Питер уставился во все глаза на князя. Спасен! Спасен! Князь богат, неимоверно богат, его деньги дадут Питеру время продержаться, пока этот сумасшедший Норт-Айлэнд не уедет из Британии. Это будет скоро, Крауч-старший уже взялся за князя и его то ли рабыню, то ли дочь, то ли любовницу, здесь слухи расходились. Петтигрю прищурился и посмотрел на князя — а ведь тот вхож к графу Норт-Айлэнду!
Страница 22 из 28
