Грань равновесия

Драко глянул на него, словно догадываясь, о чем он думает, и вдруг вытащил из кармана какой-то ключ. Положил перед Роном, нерешительно усмехнулся.

— Чары пропустят тебя, — сказал просто. — Дал бы порт-ключ, но дополнительный заказ может вызвать неуместные вопросы… да и отслеживаются они.

Рон молча уставился на ключ. Нелепый красный брелок, зубчики хитрой формы… Драко успел изменить антиаппарационные чары? Когда?

Он взял ключ и протянул Драко сигарету: неравноценный, простой, самый обычный обмен.

Завтракали молча — да они и всегда мало разговаривали, — но впервые не было той поспешности, тяги поскорее скинуть лишнее и устроиться поудобнее, которая сопровождала все их внеучебные встречи.

В этом ощущении легко было утонуть.

Рон проснулся, резко распахнув глаза и уставившись на деревянный потолок. Тот слегка покачивался, виски пульсировали невыносимой болью, а к горлу подкатывала тошнота. Кажется, он вчера слегка перебрал.

Воспоминания о предыдущем вечере закружили перед глазами отрывочными картинками. Малфой… Драко. Кто бы мог подумать, что этот чистокровка и маг до мозга костей, который в школе ненавидел всё маггловское, бросался оскорблениями и даже получил за это однажды от Гермионы в челюсть — теперь потащит его в какой-то маггловский клуб! Ну… не в простой клуб, а для этих самых… понятно, в общем.

Впрочем, Рону там весьма понравилось. Он никогда раньше не бывал в подобных местах, да и к магглам редко выбирался — разве что с Гермионой в тихие семейные кафе пару раз — и представления не имел, что у них могут существовать такие… такое… веселье. Танцевального опыта у него не имелось (кроме того дурацкого Святочного бала на четвёртом курсе, тьфу, вспомнить тошно!), но это оказалось не важно: когда он вчера вживую увидел клуб, его фривольную атмосферу, безудержный драйв, заводную музыку, горячие танцы в обнимку и то, что можно было целоваться прямо в толпе, и никто не смотрел косо… Это не просто завораживало, это шокировало, оглушало, ебашило по мозгам до полного сноса крыши.

Рон буквально выпал в осадок в первые же пять минут, и потом становилось только веселее. Подогретые выпивкой, они с Драко пустились в отрыв: то тискались или ритмично дёргались, в зависимости от музыки — быстрой или медленной — на танцполе, то вновь опрокидывали в себя очередной коктейль.

Как они оказались вдвоём в тесной кабинке туалета, Рон помнил уже смутно. Разгорячённый Малфой смотрел шальным взглядом, щупал руками сквозь одежду, прижимался и стонал в губы, толкаясь вставшим членом Рону в бедро. Сам Рон, еле стоя на ногах, навалился на него, толкнув к стене, и грубо целовал, чувствуя, как окончательно сносит тормоза.

— Рон… давай? — отрываясь на секунду от саднящих губ, предложил ненамного более трезвый Драко.

— Что, прямо здесь?

Не отвечая, Драко хмыкнул, красноречиво скосил глаза вниз, на свои уже расстёгнутые нетерпеливыми роновыми пальцами штаны, демонстрируя выпирающий стояк, и, не дожидаясь ответа, начал разворачиваться лицом к стене.

— Стой, — мало что соображая, остановил его Рон. Ожёг взглядом, плотоядно облизнулся и с бесшабашной кривой ухмылкой начал медленно оседать на колени. Взял в ладонь член, оказавшийся прямо перед лицом, сжал несильно и… впустил в рот, погружая настолько глубоко, насколько смог. Сверху раздался судорожный вздох. Не вынимая член изо рта, Рон поднял глаза и наткнулся на взгляд широко распахнутых серых глаз, в которых горел целый фейерверк эмоций: изумление, возбуждение, похоть, удовольствие. Драко прикусил губу, откидывая голову назад, стукнувшись затылком о пластиковую стенку кабинки, зажмурился.

— Да-а… — донесся до уха Рона хриплый полушёпот, и он усилил рвение, старательно двигая головой и утробно урча от бешеного возбуждения — такого острого, что на миг стало больно.

Наверное, их было прекрасно слышно снаружи — не могло не быть: Малфой стонал всё громче, почти уже вскрикивая в голос, да и Рон не отставал, то мыча сквозь зубы какие-то пошлости, то матерясь во весь голос от избытка эмоций. Но ему было так хорошо, что на всё остальное оказалось откровенно плевать…

Рон вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Сел на кровати, страдальчески морщась и массируя виски, и тоскливо посмотрел в окно, пытаясь определить, что сейчас — утро или вечер.

Судя по нестерпимо ярким солнечным лучам, заливающим всю комнату, был разгар обеда. Держась за голову, Рон с трудом соскрёб себя с кровати, вышел в коридор и поплёлся вперёд, очень жалея, что в Норе нет ванных прямо в спальнях, а только общая на этаже.

Самая крайняя комната в конце коридора была распахнута настежь — из проёма били всё те же солнечные лучи, освещая пространство. Рон невольно улыбнулся — там они с Гермионой планировали оборудовать детскую — и вдруг в ужасе распахнул глаза: точно! Планировали. Прямо сегодня.

Твою мать!