Грань равновесия

Наплевав на головную боль, Рон подорвался с места, в два прыжка достигая нужной двери и замирая на пороге. Гермиона — в просторном сарафанчике яркой расцветки и смешной панаме — стояла у окна и, морщась от едкого запаха и зажимая себе нос рукой, махала палочкой, ловко управляя сразу несколькими кистями, красящими стены и оконную раму. Ощутив его присутствие, она мельком оглянулась, но не сказала ни слова и молча продолжила своё занятие. Выглядела она очень уставшей, замотанной и такой грустной, что Рон мгновенно почувствовал острый укол жалости. Совесть взметнулась внутри лютым зверем, нашёптывая, какой же он мудак и скотина.

— Гермиона, — робко подал голос Рон, виновато потупившись и стараясь дышать помедленнее и в сторону, чтобы не распространять вокруг алкогольные пары. — Ты… почему меня не разбудила?

Та снова перевела на него странный взгляд — пристальный и тревожный.

— Я пыталась, — наконец ответила она. — Но ты не просыпался.

— Да? — Рон немного опешил, радуясь уже тому, что с ним хотя бы по-прежнему разговаривают. Но радость оказалась преждевременной: Гермиона аккуратно отлеветировала кисти, пристраивая их на подоконник, и повернулась, смотря в упор.

— Что происходит, Рон? — негромко, но требовательно спросила она. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я?! — тот совершенно по-глупому растерялся. Паника ударила пострашнее мучившего до сих пор похмелья. — Н-нет. А что?

— «А что»? — переспросила Гермиона и вдруг зло прищурилась. — Где ты был ночью? Почему от тебя несёт спиртным и чужими духами, Рон? Что всё это значит?! — голос сорвался на крик. Рона кинуло в жар.

— Да мы просто с парнями в баре загуляли! — перепуганный истерикой и угрозой разоблачения, завопил он — громко и от ужаса искренне. — Успокойся, что ты кричишь? В чём ты меня подозреваешь? — и нервно сглотнул, чувствуя, что его, кажется, конкретно заносит. Но остановиться не мог: — Ты что, думаешь, что у меня другая женщина?! Как ты можешь?!

— А что мне думать? — парировала та не сбавляя тона. Карие глаза слегка заблестели, и Рон сдулся, моментально раскаиваясь в своих словах. Господи, какой же он дебил, а! Сраный урод и придурок, который изменяет своей беременной жене (ну, почти) с мужиком и сам же орёт на неё из-за этого. Рон едва подавил стон, чувствуя, как в груди поднимается волна отвращения к самому себе.

Гермиона между тем продолжала выплёскивать всё, что, по-видимому, давно накипело:

— Я тебя вообще не вижу в последние недели! Академия, Аврорат и Малфой-подшефный — вот всё, что тебя интересует! А я? Как же я?!

Рон невольно поморщился — слишком громкий и пронзительный голос впивался тонкими острыми иголками в мозг, и гудящая голова болела всё сильнее. Он воровато оглянулся, всерьёз беспокоясь, что их скандал услышат внизу, и все прибегут разбираться и выяснять, в чём дело.

— Гермиона, тише, прошу тебя, — взмолился он, снова потирая виски, и вскинул пришибленный взгляд. — Я очень виноват перед тобой, знаю, — покаянно выдавил. — Я… просто забыл, что мы на сегодня договаривались ремонтировать, честно! В академии учения закончились, ну мы и решили отметить с парнями, — он врал вдохновенно, заставляя себя самого верить в свои слова, и с облегчением замечал, как разглаживаются морщинки на напряжённо-хмуром лице Гермионы: она тоже поверила ему. Всегда легко верить в то, во что так хочется. Вот и он сам тоже… Рон мотнул головой, обрывая неуместные мысли.

— А духи? — осторожно спросила та — видно было, что она не хочет спрашивать, но и не прояснить этот вопрос тоже не может. — Не смей врать, Рон, я же чувствую — это чужой запах, не твой.

— Да это Малфоя, — буркнул Рон и незаметно стиснул кулаки, чтобы скрыть, как дрожат руки. — Он мне проиграл один спор на учениях, ну я и попросил его в шутку дать попользоваться — они же у него дорогущие… — Он помолчал, сглатывая горькую слюну и пытаясь унять пульс. — Давай не будем об этом? Прости меня, малыш, прости пожалуйста! Зато сегодня я никуда не уйду. Хочешь — пойдём погуляем? Или сходим в гости к Гарри — возьмём сливочного пива, а для тебя — тыквенного пирога, как ты любишь. М? — продолжая тараторить без остановки, Рон совсем успокоился, переводя дух. Подался было вперёд, намереваясь поцеловать её, но остановился и отвёл глаза, остро чувствуя, какой он сейчас растрёпанный, помятый и взмокший от пота и страха. Смущённо потупился.

— Я в душ, — бормотнул невнятно, заставил себя беззаботно улыбнуться Гермионе и торопливо юркнул в дверь ванной. Обессиленно привалился к стене, часто дыша, глухо застонал.

«Что я творю? — билось в голове. — Что, твою мать, я творю?»

Глава №3

Громкий хохот в несколько глоток и весёлое улюлюканье Рон заслышал ещё в коридоре академии, на подходе к курсантской раздевалке. Озадачившись, что бы могло так насмешить его сокурсников, он прибавил шаг и толкнул дверь. Внутри столпилась почти вся его группа, отсутствовали только Малфой да ещё Митчелл — тот уже третий день валялся на больничной койке, неудачно словив во время тренировки проклятие.