Грань равновесия

Внутри что-то противно заныло, тоскливо, тревожно, но Рон жёстко оборвал все мысли — не до своих глупых хотелок сейчас! Попятившись, он тихо вышел в коридор и рванул в туалет — отдышаться и прийти в себя. Ввалился в тесную комнатку, упёр кулаки в стену, тяжело сопя и хватая ртом воздух, зажмурился, унимая дрожь.

Нахуй Малфоя, нахуй вот это всё! Хватит.

Рождение дочери уложилось у Рона в голове с трудом. Он уже привык к мысли, что они с Гермионой — настоящая маленькая семья, но ОНО — крошечное, кричащее, отдаленно напоминающее человечка — показалось ему чужаком. Рон старался как можно больше времени проводить дома, отпрашивался пораньше из академии, не выходил вечерами, но все равно не мог привыкнуть к мысли, что у него теперь по-настоящему есть ребенок. Наступал на игрушки, просыпался вместе с Гермионой по ночам, пересматривал колдографии и ещё некое «видео» с малышкой, которое сняли Грейнджеры, но все равно — не мог.

Встречаться с Малфоем он перестал.

Что за блажь, в самом деле! Это было противоестественно. Смотря, как Гермиона кормит Рози, Рон раз за разом ловил себя на том, что задается вопросом: вот такими должны быть нормальные человеческие отношения? Он был безумно рад, безумно напуган… и безумно вымотан. На плечах лежало что-то тяжелое, избавиться от чего он не мог.

Игнорировать Малфоя оказалось сложнее, чем он думал. Свести их общение вне учёбы до минимума еще удавалось — он просто перестал аппарировать в квартиру, — но вот в академии они пересекались постоянно. Драко маячил большим темным пятном в кое-как установившейся жизни, Рон постоянно невольно обращал на него внимание, а по вечерам иногда гадал — где он, чем занимается? С кем он?

Ему должно было быть неважно, но не думать он не мог.

Немного отвлекала от неподобающих мыслей Роуз. Он наблюдал за ней и удивлялся — неужели люди бывают вот такими? — и чувствовал огромную ответственность. Когда они с Гермионой купали ее (а он старался как можно чаще участвовать в вот таких простых ежедневных ритуалах), Роуз хватала его за палец и смешно таращилась. Когда он думал о них с Гермионой, в душе разливалось что-то теплое, приятное, но чудное. У него была замечательная семья. И все-таки… Малфоя было не избежать.

Разрешилась вся эта непонятная ситуация и подвешенное состояние просто. И закономерно: Драко нашел его перед тренажёркой и не отходил всю тренировку — настойчиво брел следом, не обгоняя, не вставая рядом и не давая забыть о своем присутствии, — и чуть не свел его с ума. К концу тренировки пот лился градом, нормально формулировать мысли Рон не мог, но и ускользнуть от Малфоя недоставало сил, поэтому он сделал единственное, что пришло в голову — дождался, пока все уйдут, и перешёл в наступление сам:

— Что за чёрт? Можешь оставить меня в покое?

Малфой смерил его внимательным взглядом.

— Ты молчишь уже несколько недель. Ни письма, ни…

— Я теперь отец, понимаешь? Что же я — должен взять и отказаться от нее и ребенка?

— Я не это имел в виду, — Драко чуть отшатнулся, словно слова Рона огрели его по голове.

Он что — и правда не осознавал?

— А что же тогда? — Рон резко отвернулся: поднявшиеся смятение и злость не уходили. Позади послышались шаги.

— Прекрати обманывать себя. Просто признай, что ты гей, — Малфой положил руку ему на плечо. — Это непросто и для меня…

Рон развернулся и с размаху заехал ему в лицо:

— Я не гей, Малфой, ты понял? — и тут же раскаялся, но постарался этого не показать. Если он хочет всё прекратить, то придётся действовать жёстко, даже если в груди ноет.

Выпрямившись, Драко с кривой усмешкой приложил руку к губе.

— Держись от меня подальше, — добавил Рон, сверля его взглядом и надеясь, что Драко видит в нём уверенность и ярость, а не то, что он пытался за ними замаскировать.

На праздник в честь рождения дочери никого из академии Рон звать не стал. Парни успели поздравить его на следующий же день — неожиданно облили из бутылки шампанского, пока он переобувался, и принялись радостно хлопать по спине. Они с улыбками говорили, что им странно думать, что у кого-то из них уже может быть ребенок. Рону и самому было странно. Его жизнь кардинально перевернулась, и привыкнуть он никак не мог, только надеялся, что со временем всё войдёт в свою колею. Напоминания от людей, которых он видел ежедневно, но которые так и не стали для него близкими, сбивали с толку и напрягали.

Вечеринка была небольшой: семья, друзья. Родители Гермионы принесли маггловское угощение (половину которого тут же слопали Тедди и Мари-Виктуар) и воздушные шарики, Невилл притащил растение с красивыми цветами совершенно без запаха, а Луна — красивую, но странную побрякушку, подозрительно напоминающую амулет. Рон, к его большому счастью, оказался освобожден от организации торжества — мать с таким проворством воздвигла стол и стулья в саду и с такой горячностью отказывалась от помощи, что Рону впервые пришло в голову — вот уж она-то очень довольна появлением еще одной внучки.