Грани

Сейчас их тела и разумы, и, может быть, души вступают в реакцию, которую не под силу описать ни одному учёному, ни одному писателю. Только числа и графики на светящемся экране способны хотя бы отчасти передать суть происходящего. Чарльз сидел, окружённый молчаливым мраком подвала, и не сводил глаз с экрана. Числа загорались и исчезали, сменяя друг друга, графики росли и ширились, расползаясь во всех направлениях, но пока это ни о чём не говорило. Ни слова о смерти Чарльз не мог прочесть в информации, которую послушно предоставляла ему Машина. А между тем, процесс должен был идти полным ходом… Чарльз потянулся к регуляторам напряжения, как вдруг громкий писк заставил его подпрыгнуть на стуле. Электрокардиограф выстреливал пулемётной очередью звуков, показывая, что сердца Джека Шелла и Питера неумолимо останавливаются.

Чарльз бросился осматривать систему жизнеобеспечения на предмет поломки или неисправности. Увидев два болтающихся провода, Чарльз с ужасом уставился на них: система жизнеобеспечения не работала! Машина передавала сведения о состоянии здоровья двух людей, но контролировать их жизни не могла. И всё потому, что Питер забыл про эти два провода!

— Какого…?! О нет!

Чарльз нервными, порывистыми движениями подсоединил провода.

— Нельзя было доверять ему подготовительную часть, он был так взволнован… Надо было самому… — Чарльз облизал губы.

— Давай же, давай… давай! Качай свой чёртов кислород!

Чарльз крутил регуляторы и в надежде смотрел на экран. Но засевшее внутри чёрное и рыхлое, как пепел, чувство подсказывало ему: поздно.

Он опоздал.

Убыстрившаяся до предельного темпа дробь обернулась обречённым, протяжным писком. Электрокардиограмма поползла через экран растягивающимся до бесконечности, отвратительным трупным червём.

Бежать наверх, за препаратами, было бесполезно… Джек Шелл и Питер ушли из жизни, унеся с собой тайну смерти.

Чарльз опустился на колени и упёрся руками в безжизненную, громоздкую, рождающую мерный шум Машину. Беспощадная обречённость сдавила ему грудь, сердце засаднило от безысходного отчаяния.

Конец пути, где вместо пункта назначения — тупик… Они хотели узнать, что такое смерть, но возможно ли это, не испытав смерть на самом деле?

Чарльз уронил голову на грудь, и впервые в жизни из глаз его потекли слёзы… За гранью было очень тёмно.

Недвижно растекаясь, тьма заполняла всё вокруг.

Питер протянул вперёд руку, и она потонула в тихих волнах густого мрака.

Если и было что-то за этой невесомой и вместе с тем непобедимой стеной, оно было надёжно укрыто бархатным одеялом ночи, той ночи, в которой нет места времени.

— Нам туда, — сказал где-то рядом негромкий и ровный голос.

Питер повернулся на звук. По правую руку от него стоял Джек Шелл — или кто-то, похожий на Джека Шелла. Фигура «Джека Шелла» расплывалась во мраке: она точно готовилась раствориться в нём навсегда, но пока не решалась на последний шаг. Либо для этого шага ещё не пришло… время?

Фигура во мраке подняла руку и указала куда-то.

Голым пятном на фоне мрака вздымались вверх тяжёлые и простые металлические ворота. Их граничащая с гордыней невозмутимость и неприступность напомнили Питеру горы.

— Но они закрыты, — сказал он.

Джек Шелл — или тот, кто раньше им был — шагнул к воротам.

Без малейшего шума одна из створок распахнулась и открыла дорогу к притаившейся за ней ещё более плотной, ещё более загадочной темноте.

— Ты готов? — был вопрос.

— Но я… я подсоединил те провода… — сказал Питер; он выглядел крайне растерянным — он всё ещё не понимал, что происходит, или не хотел понять этого.

— Я уверен, я подсоединил их. Я это точно помню.

— Я тебе верю. Я знаю.

— Но если кто-то их отсоединил, то кто?

— Разве это самый важный вопрос?

— Это был ты?

— Нет, не я.

— Верно, ты не мог этого сделать, ты лежал без сознания. И это был не я. И не Чарльз: ты видел, как ему было плохо… — Видел.

— Но какой человек… — Почему обязательно человек?

Питер замолчал. Он всё понял. То нестерпимо-мрачное предчувствие обречённости, которое он испытал в подвале, появилось у него неспроста. Из их замысла просто не могло ничего получиться. Вернее, из него не могло получиться ничего другого — те высокие материи, к которым они с Чарльзом хотели прикоснуться, позаботились об этом.

Джек Шелл подал Питеру руку.

— Вы хотели узнать, что за гранью? Но чтобы переступить главную грань, нужно оставить позади множество мелких. Идём же, продолжим наш путь.

И Питер вдруг понял, что сомнения, мешавшие ему всю жизнь, исчезли, испарились, и решение, которое он принял, он принял легко и с радостью.

— Пойдём.

Питер сжал руку Джека Шелла — и они сделали первый шаг… … А совсем скоро к ним присоединился Чарльз.

И лишь тогда ворота закрылись.