В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
52 мин, 10 сек 16773
В его руке оказались зажаты две странные чёрные поганки. Что-то подозревая, доктор оглянулся. Грибы росли по всей деревне, поднимаясь из кусков такой же плёнки, как и та, что покрывала стену хижины. Вчера их не было, Кауст мог поклясться. Смутное чувство заставило его встать и пройтись по деревне ещё раз. То ли поганок за это время стало больше, то ли доктор просто стал обращать на них внимание. Через полчаса он заметил другую странность — постройки меняли цвет и в некоторых местах начинали каменеть, сочиться слизью и рассыпаться в прах. На окраине деревни откуда-то взялись каменные сооружения, похожие на старые, украшенные резьбой гробницы, и возле них метаморфозы были особенно сильными. Забежав к себе, Кауст поспешно собрал свои вещи, прихватил несколько древних артефактов в домах пропавших целителей и быстрым шагом направился прочь из деревни. Он решил, что таинственная порча в скором времени сотрёт поселение с лица планеты, и никто не пустится за ним в погоню, но в душе опасался, что вместо этого деревня преобразится во что-то нечеловеческое, поэтому не оглядывался.
Чувствуя себя очень неуютно, Кауст шагал через лес, ориентируясь по Солнцу. С того момента, как он впервые попал в ту деревню, он не оставлял надежды вырваться оттуда и потому заранее разобрался, в какой стороне находится другой очаг цивилизации, согласно известным ему описаниям — гораздо более развитый. Старый посох куда-то пропал, и доктор вскоре пожалел о том, что не взял вместо него хотя бы простую палку. Ноги болели, но останавливаться было рискованно — Кауст не собирался ночевать на природе ещё раз и хотел добраться до города до наступления ночи. Через несколько часов он вышел к широкой дороге, которая, судя по всему, должна была привести его к намеченной цели. Устало шагая, Кауст порадовался, что в этих местах хищников почти не осталось — цивилизация медленно, но верно отвоёвывала у природы территорию.
Услышав за спиной шум, доктор оглянулся. На него надвигалась диковинная повозка — парящий в полуметре над землёй фургончик с кузовом из потрёпанной ткани и дерева, контрастировавшим с каким-то футуристичным двигателем. За рулём восседал рослый гуманоид, похожий на римлянина из фильмов с родины Кауста, но расписанный татуировками. Не обращая никакого внимания на путника, водитель промчался мимо и скрылся вдали. Пожав плечами, Кауст отправился за ним.
Солнце уже приближалось к горизонту, когда лес кончился, и взору доктора открылась широкая равнина. В километре впереди Кауст различил циклопические башни и стены города, наполовину разрушенные, но освещённые сотнями огней. Едва не перейдя на бег, но догадавшись экономить оставшиеся силы, странник отправился туда, но, когда он уже почти добрался до ворот, они закрылись. Вздохнув, доктор постоял у стены, безуспешно покричал и, потеплее завернувшись в плащ, лёг отдыхать прямо под стеной. Мешок со всеми ценностями и аптечку он, опасаясь воров, привязал к ноге. Земля была чистой, и Кауст понадеялся, что утром на него ничего не выльют и не сбросят. Мечтая о том, как наконец-то окажется дома, доктор заснул.
В этот раз он проснулся среди ночи. Сквозь плотные облака едва пробивался зеленоватый лунный свет. Изредка на землю падали капли, но дождь был слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Первое мгновение Кауст не понимал, что его разбудило, но затем обнаружил, что непрерывно чешется. Ощущения были такими, словно доктор забрался в муравейник. Опасаясь, что это и произошло, Кауст поспешно скинул плащ и рубаху и принялся яростно отряхиваться. Ничего похожего на паразитов, однако, он не нашёл ни на себе, ни в одежде, хотя зуд и боль не прекращались ни на секунду. Было слишком темно, но никаких источников света доктор не взял, а о том, чтобы собирать хворост и разводить костёр, не могло быть и речи.
Неожиданно доктор увидел мир вокруг себя совершенно другим. Всё мерцало, плыло, разрушалось и вырастало заново, цвета предметов странно исказились, и непрозрачное стало прозрачным, будто сделанным из янтаря. На грани слышимости звучала непонятная мелодия, лишённая и намёка на ритм, но странно гармоничная. Внутри предметов, земли, даже собственного тела Каусту мерещились мириады эфемерных червей, жадно пожирающих друг друга и всё вокруг. Он почему-то подумал, что они — части чего-то несоизмеримо большего, что своим величием превосходит всё, доступное разуму человека. Видения длились едва ли секунду, после чего доктор на миг лишился способности воспринимать что-либо — отказали осязание, зрение и слух.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал неимоверную усталость, но теперь кожа была в порядке, словно ничего странного не происходило, а мерещившийся бред был лишь сном. Рука, сломанная неделю назад, теперь почему-то совершенно не болела и нормально двигалась, будто трещина в кости успела исчезнуть. Оставив размышления на утро, Кауст из последних сил накинул плащ и тут же потерял сознание.
Чувствуя себя очень неуютно, Кауст шагал через лес, ориентируясь по Солнцу. С того момента, как он впервые попал в ту деревню, он не оставлял надежды вырваться оттуда и потому заранее разобрался, в какой стороне находится другой очаг цивилизации, согласно известным ему описаниям — гораздо более развитый. Старый посох куда-то пропал, и доктор вскоре пожалел о том, что не взял вместо него хотя бы простую палку. Ноги болели, но останавливаться было рискованно — Кауст не собирался ночевать на природе ещё раз и хотел добраться до города до наступления ночи. Через несколько часов он вышел к широкой дороге, которая, судя по всему, должна была привести его к намеченной цели. Устало шагая, Кауст порадовался, что в этих местах хищников почти не осталось — цивилизация медленно, но верно отвоёвывала у природы территорию.
Услышав за спиной шум, доктор оглянулся. На него надвигалась диковинная повозка — парящий в полуметре над землёй фургончик с кузовом из потрёпанной ткани и дерева, контрастировавшим с каким-то футуристичным двигателем. За рулём восседал рослый гуманоид, похожий на римлянина из фильмов с родины Кауста, но расписанный татуировками. Не обращая никакого внимания на путника, водитель промчался мимо и скрылся вдали. Пожав плечами, Кауст отправился за ним.
Солнце уже приближалось к горизонту, когда лес кончился, и взору доктора открылась широкая равнина. В километре впереди Кауст различил циклопические башни и стены города, наполовину разрушенные, но освещённые сотнями огней. Едва не перейдя на бег, но догадавшись экономить оставшиеся силы, странник отправился туда, но, когда он уже почти добрался до ворот, они закрылись. Вздохнув, доктор постоял у стены, безуспешно покричал и, потеплее завернувшись в плащ, лёг отдыхать прямо под стеной. Мешок со всеми ценностями и аптечку он, опасаясь воров, привязал к ноге. Земля была чистой, и Кауст понадеялся, что утром на него ничего не выльют и не сбросят. Мечтая о том, как наконец-то окажется дома, доктор заснул.
В этот раз он проснулся среди ночи. Сквозь плотные облака едва пробивался зеленоватый лунный свет. Изредка на землю падали капли, но дождь был слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Первое мгновение Кауст не понимал, что его разбудило, но затем обнаружил, что непрерывно чешется. Ощущения были такими, словно доктор забрался в муравейник. Опасаясь, что это и произошло, Кауст поспешно скинул плащ и рубаху и принялся яростно отряхиваться. Ничего похожего на паразитов, однако, он не нашёл ни на себе, ни в одежде, хотя зуд и боль не прекращались ни на секунду. Было слишком темно, но никаких источников света доктор не взял, а о том, чтобы собирать хворост и разводить костёр, не могло быть и речи.
Неожиданно доктор увидел мир вокруг себя совершенно другим. Всё мерцало, плыло, разрушалось и вырастало заново, цвета предметов странно исказились, и непрозрачное стало прозрачным, будто сделанным из янтаря. На грани слышимости звучала непонятная мелодия, лишённая и намёка на ритм, но странно гармоничная. Внутри предметов, земли, даже собственного тела Каусту мерещились мириады эфемерных червей, жадно пожирающих друг друга и всё вокруг. Он почему-то подумал, что они — части чего-то несоизмеримо большего, что своим величием превосходит всё, доступное разуму человека. Видения длились едва ли секунду, после чего доктор на миг лишился способности воспринимать что-либо — отказали осязание, зрение и слух.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал неимоверную усталость, но теперь кожа была в порядке, словно ничего странного не происходило, а мерещившийся бред был лишь сном. Рука, сломанная неделю назад, теперь почему-то совершенно не болела и нормально двигалась, будто трещина в кости успела исчезнуть. Оставив размышления на утро, Кауст из последних сил накинул плащ и тут же потерял сознание.
Страница 7 из 16
