Граница между демоном и…

— Просто мы занимались твоей… проблемой и в итоге наш привычный порядок нарушился. Вот он и сорвался. И я не понимал, чем это грозит.

— Во второй раз ты понимал. И был рядом. Лучше не стало.

— Ты тому виной!

— Но это ты должен был его остановить!

— И что я, по-твоему, должен был сделать? — оборонялся Гейб. Грудь снова заныла, упрекая хозяина в лукавстве. — Запереть его по соседству с Лилит?!

— Да! — рявкнул Дин. — Ты должен был его остановить любой ценой! Какая разница, в чём причина и кто виноват, если в итоге он убивает, Габриэль?!

— Я обещал принимать его таким, какой он есть! Помогать, а не ломать под себя! Он демон, Дин, но я обещал быть с ним рядом несмотря на это. А если бы я сделал то, что ты предлагаешь, я бы просто предал его!

— А будучи рядом тогда, когда он оставляет после себя кровавый компот, ты не предаешь себя, Габриэль? А в остальное время, когда ты держишь его на диете, думаешь, ему хорошо? Ты ведь просто косточкой у него перед носом машешь. Но он-то, предположим, найдёт способ получить своё мясо, Гейб, а ты, ты сможешь жить дальше со всем этим спокойно?

— Я… — Гейб запнулся, не зная, как закрыться, как отбить эти жесткие, жалящие слова. — Я не думал об этом так.

— Вот именно. Иначе бы у тебя не было бы повода мне звонить.

— Куда он мог пойти, Дин? — прошептал Гейб в отчаянии.

— Я не знаю. И это хорошо, потому что кроме охотников за ним теперь снова охотятся ваши и наши… бывшие братии. Вы вчера здорово наследили.

— Ясно.

Дин ожидал, что Гейб ещё прокомментирует его слова, но тому просто нечего было сказать. Он снова осел в кресло, даже не замечая, что так и прижимает трубку к уху.

— Эй? Ты здесь?

— Да? — с опозданием среагировал Габриэль.

Дин вздохнул.

— Если найдешь его… сообщи мне. Просто чтобы я знал.

— Окей.

— Если со своей стороны я что-нибудь узнаю — тоже позвоню.

— Хорошо.

— Удачи, — коротко сказал Дин и положил трубку.

Габриэль успел подумать, что он не спросил, как обстоят дела у самого Дина с его новообретенной человечностью и почему всё-таки он решил стать охотником, если, конечно, он правильно запомнил слова Сэма. Но потом его голову снова заполнил ужасающий его вопрос — так где же сам Сэм?

Габриэль очень смутно потом мог вспомнить последующие недели. Хоть он и пришёл в себя и активно занялся поисками Сэма, но боль в груди никуда не уходила, и его восприятие было замазано беспросветной тоской и виной. Особенно каждый раз, когда он вспоминал разговор с Дином. А ведь ему нельзя было забывать о собственной безопасности, ведь предупреждение Дина не было шуткой — начался новый виток охоты на демона и архангела всех, кому только не было лень.

Дело в том, что они с Сэмом засветились той ночью на видеокамере в одном из крупных супермаркетов. К тому времени Гейб уже себя не помнил от боли, так что неудивительно, что он перестал хорошо зачищать следы, о Сэме и вспоминать не стоит, у того жажда крови плотно застила разум. Камера зафиксировала их липовые наколдованные лица, но, очевидно, произнесенные ими имена друг друга, примерный склад фигур и сам факт зверских убийств, таких характерных для демонов, позволили сложить всем заинтересовавшимся два и два.

Это усугубило беспокойство Габриэля — Сэм не мог без его помощи сменить или хотя бы снять свою личину, а значит, по сути, все знали, как он выглядит. И даже не то что ангелы и демоны, даже охотники и полицейские гонялись за ним с портретом в руке. И он старался делать всё возможное, чтобы найти Сэма прежде, чем его найдёт кто-то ещё.

Сэм какое-то время отмечал свой путь кровью. Но потом он чуть не попался своим бывшим соратникам, что заставило его вспомнить о безопасности, и вскоре след Сэма затерялся. Как Габриэль не старался, найти его не удавалось.

На этом этапе Гейб неожиданно уверился, что Сэм заметёт следы и вернётся к нему. Он убедил сам себя: Сэм просто понял, что они спалились, и решил отвести от больного партнёра след. Потому и ушёл. Вот и все дела. В полном спокойствии он вернулся в Америку, в их последнюю квартиру, и засел там безвылазно, считая дни. Но время шло, а Сэм все не появлялся, растворившийся в оказавшимся таком большом папином мире. Габриэль то жалел, что не навесил на Сэма маячок, то бил себя по голове за такие мысли, напоминая, что Сэм не животное какое-нибудь, чтобы против его воли держать рядом с собой.

Он не мог не думать над словами Дина, пока вяло перебирал день за днём в бесполезном ожидании. Он задавал себе вопрос: а что им делать, когда Сэм вернётся?

Неужели ему правда нужно наплевать на собственные принципы? Запирать Сэма где-нибудь каждый раз, когда у того проснётся жажда крови, и просто… пережидать? Но ведь Дин оказался прав, рано или поздно любой демон срывается. Не всю же жизнь держать его в клетке, да и ради чего? Ради мифической его же безопасности, как раньше думал Габриэль? Или ради спокойствия самого архангела, у которого, как оказалось, тоже есть предел терпения тому, что Сэм может делать?