Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
241 мин, 35 сек 14506
А боль в груди постоянно напоминала о том, что он уже и так предал Сэма. Одними этими мыслями. Одними этими сомнениями. Даже любовь, которую — он знал, знал, что это именно она — он чувствовал к Сэму, не могла пересилить его отвращение к тому, что тот сделал. И что тот мог ещё сделать.
Спустя месяц он сдался. Если Сэм захочет, он найдет его в любом случае. В ином же случае — видимо, Сэм сделал правильный вывод, и поспешил уйти от него до того, как им пришлось бы расстаться самим, и хорошо, если без жертв. По крайней мере, Габриэль был уверен, что не смог бы отпустить Сэма добровольно. За эти недели он испытывал и злость, и обиду на Сэма за то, что тот вот так просто бросил его разбираться со всем в одиночку. Но при этом он всё равно чувствовал настоящую ломку по Сэму, по его присутствию, касаниям, голосу. Габриэль никогда бы не бросил его первый.
Было еще одно соображение, благодаря которому он понял, что надо прекратить искать и ждать Сэма.
Он помнил, как Люцифер зациклился на людях, когда папа только-только их создал. Как не мог ни о чем думать, как погрузился в себя. Гейб помнил и других — богов, которые любили приобретать идею-фикс, будь то ревность, любовь или месть, и вариться в ней, пока кто-нибудь их не приканчивал. Участь незавидная. Это был риск для любого бессмертного существа, и Габриэль понимал, что такая угроза не минует и его, если он ничего не предпримет.
Поэтому он оставил в коридоре записку с просьбой позвонить, которую бы понял тот, кому она предназначалась, и покинул квартиру, страну и континент. Не оглядываясь. Как бы ни было больно, как бы не хотелось остаться, вцепиться в остатки воспоминаний, утопить себя в параллельных вселенных с идеальными развитиями событий и точнейшими копиями мужа.
Возможно, бывшего мужа.
Он ушёл с большим трудом и большими усилиями, и хоть в глубине души и надеялся на звонок, но твёрдо решил научиться жить без Сэма. По крайней мере, постараться.
Габриэль даже не потрудился отнять щеку от холодной и грязной поверхности столика; только промычал что-то отрицательное. Парень пожал плечами и отошел назад к своей компании, ожидавшей его на танцполе. Габриэлю не было нужды их специально подслушивать, он и так знал, что тот им скажет: «Ну не хочет, и что теперь, его силком тащить? Ну хреново человеку, пусть сидит». Часть компании будет склонна согласиться, а часть будет считать, что «ну так же нельзя, ему нужно домой, отоспаться, попробуй еще раз». Парень в ответку будет рьяно защищать право мужика, с которым он и познакомился-то часа три назад, сидеть и надираться дальше, «запивать свое горе». Как будто он может опьянеть от человеческой выпивки, и как будто это поможет его горю, ну-ну.
Его и без дополнительного подкрепления развозит знатно. И как он докатился до жизни такой? Что его даже люди жалеют…
А да, точно. Он типа учится жить без Сэма. Ну да, ну да.
Впрочем, если подумать здраво, у него это даже получается. Он ведь сидит тут, живой, здоровый. Сильный и независимый.
Он протянул руку за остатками красивенького зелененького коктейля с не менее веселеньким зонтиком, но в итоге просто опрокинул его на стол. Зонтик вывалился следом, быстро намокнув в образовавшейся луже.
М-да, бывают и посильней, и понезависимей, это точно. Но, на самом деле, это он сегодня так расклеился. А так…
Просто это было сложно. Маленькие города напоминали ему о предпочтениях Сэма. Большие города напоминали ему о ссорах с Сэмом. Города, в которых он был с Сэмом, напоминали ему о том, как он был счастлив с Сэмом. В городах, в которых он никогда не был с Сэмом, он чувствовал себя неуютно. Да простит его папа, но весь этот чертов мир, которому не грозил апокалипсис большей частью благодаря им двоим, напоминал ему о Сэме!
Впрочем, папа, наверное, точно свалил куда-нибудь на Пандору. Иначе давно бы уже пришел и слезно умолял бы сыночка заткнуться, потому что Гейб наверняка все уши прожужжал ему своими жалобами, замаскированными под молитвы.
Ну серьезно, он не знал, чем ему заняться и как отвлечься от самого себя. Так что папочке — ну, или его заместителю — пришлось потерпеть его нытье, пока он наконец не решил занять себя чем-то полезным.
Не то чтобы и тут его ждал успех.
Габриэль попробовал заняться своей обычной работой. Кроме этого он, в общем-то, ничего и не умел. Но без Сэма стало не так-то уж и весело проучивать нехороших людишек. Дело в том, что Гейбу не нравилось быть актером пустого театра, сразу скука наваливалась и задор пропадал. А Сэм ведь всегда раньше с пристальным вниманием наблюдал за его действиями, смеялся, где надо, помогал ему с грязной частью работы. Габриэлю это было очень важно, ведь все ангелы, кроме Кастиэля, последние тысячелетия его игнорировали.
Теперь же он лишился своего единственного зрителя, а еще его передергивало при одном воспоминании о той пародии на охоту, в которой ему пришлось поучаствовать не так давно.
Спустя месяц он сдался. Если Сэм захочет, он найдет его в любом случае. В ином же случае — видимо, Сэм сделал правильный вывод, и поспешил уйти от него до того, как им пришлось бы расстаться самим, и хорошо, если без жертв. По крайней мере, Габриэль был уверен, что не смог бы отпустить Сэма добровольно. За эти недели он испытывал и злость, и обиду на Сэма за то, что тот вот так просто бросил его разбираться со всем в одиночку. Но при этом он всё равно чувствовал настоящую ломку по Сэму, по его присутствию, касаниям, голосу. Габриэль никогда бы не бросил его первый.
Было еще одно соображение, благодаря которому он понял, что надо прекратить искать и ждать Сэма.
Он помнил, как Люцифер зациклился на людях, когда папа только-только их создал. Как не мог ни о чем думать, как погрузился в себя. Гейб помнил и других — богов, которые любили приобретать идею-фикс, будь то ревность, любовь или месть, и вариться в ней, пока кто-нибудь их не приканчивал. Участь незавидная. Это был риск для любого бессмертного существа, и Габриэль понимал, что такая угроза не минует и его, если он ничего не предпримет.
Поэтому он оставил в коридоре записку с просьбой позвонить, которую бы понял тот, кому она предназначалась, и покинул квартиру, страну и континент. Не оглядываясь. Как бы ни было больно, как бы не хотелось остаться, вцепиться в остатки воспоминаний, утопить себя в параллельных вселенных с идеальными развитиями событий и точнейшими копиями мужа.
Возможно, бывшего мужа.
Он ушёл с большим трудом и большими усилиями, и хоть в глубине души и надеялся на звонок, но твёрдо решил научиться жить без Сэма. По крайней мере, постараться.
Глава 5
— Может, тебе вызвать такси?Габриэль даже не потрудился отнять щеку от холодной и грязной поверхности столика; только промычал что-то отрицательное. Парень пожал плечами и отошел назад к своей компании, ожидавшей его на танцполе. Габриэлю не было нужды их специально подслушивать, он и так знал, что тот им скажет: «Ну не хочет, и что теперь, его силком тащить? Ну хреново человеку, пусть сидит». Часть компании будет склонна согласиться, а часть будет считать, что «ну так же нельзя, ему нужно домой, отоспаться, попробуй еще раз». Парень в ответку будет рьяно защищать право мужика, с которым он и познакомился-то часа три назад, сидеть и надираться дальше, «запивать свое горе». Как будто он может опьянеть от человеческой выпивки, и как будто это поможет его горю, ну-ну.
Его и без дополнительного подкрепления развозит знатно. И как он докатился до жизни такой? Что его даже люди жалеют…
А да, точно. Он типа учится жить без Сэма. Ну да, ну да.
Впрочем, если подумать здраво, у него это даже получается. Он ведь сидит тут, живой, здоровый. Сильный и независимый.
Он протянул руку за остатками красивенького зелененького коктейля с не менее веселеньким зонтиком, но в итоге просто опрокинул его на стол. Зонтик вывалился следом, быстро намокнув в образовавшейся луже.
М-да, бывают и посильней, и понезависимей, это точно. Но, на самом деле, это он сегодня так расклеился. А так…
Просто это было сложно. Маленькие города напоминали ему о предпочтениях Сэма. Большие города напоминали ему о ссорах с Сэмом. Города, в которых он был с Сэмом, напоминали ему о том, как он был счастлив с Сэмом. В городах, в которых он никогда не был с Сэмом, он чувствовал себя неуютно. Да простит его папа, но весь этот чертов мир, которому не грозил апокалипсис большей частью благодаря им двоим, напоминал ему о Сэме!
Впрочем, папа, наверное, точно свалил куда-нибудь на Пандору. Иначе давно бы уже пришел и слезно умолял бы сыночка заткнуться, потому что Гейб наверняка все уши прожужжал ему своими жалобами, замаскированными под молитвы.
Ну серьезно, он не знал, чем ему заняться и как отвлечься от самого себя. Так что папочке — ну, или его заместителю — пришлось потерпеть его нытье, пока он наконец не решил занять себя чем-то полезным.
Не то чтобы и тут его ждал успех.
Габриэль попробовал заняться своей обычной работой. Кроме этого он, в общем-то, ничего и не умел. Но без Сэма стало не так-то уж и весело проучивать нехороших людишек. Дело в том, что Гейбу не нравилось быть актером пустого театра, сразу скука наваливалась и задор пропадал. А Сэм ведь всегда раньше с пристальным вниманием наблюдал за его действиями, смеялся, где надо, помогал ему с грязной частью работы. Габриэлю это было очень важно, ведь все ангелы, кроме Кастиэля, последние тысячелетия его игнорировали.
Теперь же он лишился своего единственного зрителя, а еще его передергивало при одном воспоминании о той пародии на охоту, в которой ему пришлось поучаствовать не так давно.
Страница 18 из 63
