Граница между демоном и…

Но Габриэль вскоре останавливается и убирает руку, вместо этого кладя ее Сэму на грудь, всего лишь номинально удерживая, а скорее просто снова принося боль, касаясь раны и ужасая Сэма применением ангельской силы. Вторую руку он складывает в кулак и начинает наносить четкие, уверенные удары, пока Сэм, не имеющий возможности вырваться из-под пресса его воли, в немом крике разевает рот.

Сэм не знал, чего ждал от всего этого. И не очень понимал, что хотел получить. В общем-то, все это было одним сплошным импульсом, и в итоге Габриэль удивил даже его. А вот результат этого удивил их обоих.

Сэм очень четко помнил, как все закончилось, и как Габриэль начал его лечить. Он помнил, как под конец начал сопротивляться, потому что все еще болезненно реагировал на магию, и Гейб оставил в покое все его мелкие синяки, залечив только крупные повреждения. Он помнил, как Гейб положил его на кровать, помнил, как заснул.

Как спал он не помнил. Что снилось — тоже. Проснулся он сам, а завтрак, который ему подал Гейб, был горячим.

Никто не произнес ни слова, так что он даже начал сомневаться, не разучился ли говорить снова, да и Гейб вместе с ним. Но проверять не хотел — любое слово, произнесенное вслух, точно спровоцирует разговоры о морали, правильности и прочем дерьме, а этим он был сыт по горло. У него ныло все тело, а в голове было пусто, и его вполне устраивало просто лежать под одеялом, упершись взглядом в спину Габриэля, который сидел на крае кровати и неотрывно пялился в окно, которое он зачем-то избавил от светонепроницаемых штор, заменив легким тюлем.

К вечеру до него начало доходить. Он вылез из кровати, сжимая зубы и губы, чтобы не застонать. Но смог вполне успешно дойти до двери комнаты, открыть ее, выйти и закрыть с той стороны, не свалившись на пол. Присев на корточки тут же на месте, он начал ждать.

У него не было часов, так что он не знал, сколько прошло времени. Он замерз, будучи все еще завернутым в одну простынь, но кроме этого ничего необычного не чувствовал.

Прервал его Габриэль.

Он просто появился перед ним, изучающе ощупывая его взглядом. Сэм тупо пялился в ответ. Эмоции как будто заморозило.

— Этого не может быть, ты же понимаешь? От плохого не может получиться хорошее, — нарушил многочасовое молчание Габриэль.

— Это мне говорит ангел? Библия не может быть настолько переписана.

— Я уволился по собственному желанию, не забывай.

— Сколько я тут сижу? — задал встречный вопрос Сэм, так и не ответив на вопрос Габриэля.

— Больше, чем ты думаешь, иначе уже плясал бы от радости.

— Мне почему-то не очень-то и хочется, — буркнул Сэм.

Габриэль понимающе (на самом деле нет) покивал головой.

После непродолжительного молчания Сэм встал и оглянулся по сторонам.

— Где тут вторая спальня? Она же тут есть? — не очень уверенно предположил он.

— Зачем тебе?

— Ну, не знаю. Надо пользоваться возможностью.

— Сэм, ты что-нибудь понимаешь? Я понятия не имею, почему это сработало.

— Я тоже. А тебе не насрать? — абсолютно спокойно произнес Сэм, сам не понимая, откуда в нем проснулся такой здоровый пофигизм. Наверное, в равновесие к тому сопливому Сэму, который обитал в его теле последние недели.

— На данный момент насрать. Я буду рад обустроить тебе комнату, — наконец-то улыбнулся Габриэль.

— Лучше я сам, по… по-человечески. Но твоя помощь, думаю, все равно пригодится.

— О, — Гейб был правда рад. — Я чертовски рад, что пригожусь вам, мой расколдованный принц.

Сэм улыбнулся. Сэм улыбнулся, и Габриэлю правда стало прямо сейчас на все, кроме этого, посрать.

Он посмотрел достаточно серий «унесенных ветром», пока ему окончательно не надоело, чтобы намертво запомнить совет, который подошел ему, как родной: «я подумаю об этом завтра».

Доходило до них, пожалуй, очень медленно. Сэм перебрался в другую спальню, которую Гейб в итоге прибрал самолично, — пригодился наконец опыт уборщика, веселился про себя он —после чего слонялся рядом, потому что и мысли не мог допустить, чтобы куда-то выйти, кроме соседних комнат — воспоминания прошедших недель были пока что слишком четкими.

Но реальность день за днем утверждала, что Сэм пришел в себя. Не полностью, нет. Но у него нашлись силы с этим справляться. Он немного спал. И вполне неплохо ел. И отлично мыслил, больше не проваливаясь в бредовые видения, хотя ему все еще было сложно улыбаться. И он мог обходиться без Габриэля.

Все плохое будто бы отрезало.

Габриэль смотрел на его синяки и подбитые глаза с противоречивым чувством вины и гадливой радости, что он не сделал этим хуже, а почему-то даже сделал лучше.

На четвертый день Гейб ушел навестить Кастиэля и Дина. Сэм пока что не хотел с ними встречаться, но им обоим казалось глупым обижаться на братьев, и тем более держать их в неизвестности насчет своих жизней теперь, когда появился просвет. Они не ошиблись — Кас и Дин за то время, что не знали, где они, успели чуть ли не поседеть от чувства вины и страха за них, так что Габриэль почувствовал себя вполне отомщенным.