Граница между демоном и…

Габриэль… А что Габриэль? Он будет сидеть на могиле Дина и ругать его на чем свет стоит, потому что впервые в своей жизни потеряет не подопечного, не брата, не сестру, не отца — а друга, не связанного с ним ни кровью, ни благодатью, но от этого не менее важного. Со всем своим жаром он будет проклинать небеса, которые преследуют его, как бы далеко он ни бежал, ударяя заодно по его самым близким — по Кастиэлю и Сэму. А еще он будет ненавидеть их за то, что они снова напомнили ему о смертности людей.

Не то чтобы об этом было просто забыть. Но все эти годы он старательно отгонял любые мысли об этом. Не забывая, впрочем, следить за здоровьем Сэма настолько пристально, насколько только тот ему позволял, и проверять знаки на его теле каждую чертову ночь, считывая их подушечками пальцев. Но как бы то ни было, рано или поздно Сэм должен был умереть. Отправиться вслед за братом за закрытые наглухо небесные врата.

Габриэль со страхом думал теперь, что будет после. Он не хотел бы впасть в неистовое безумие, как Кастиэль. Но учитывая, что при самой мысли о будущем без Сэма у него мутнело в голове, отвечать он за себя не сможет.

Ему хотелось сейчас быть рядом с Сэмом. Чтобы не думать об этом. Но тот просил его не беспокоить, и Габриэль слушался, вот уже который день просиживая на чертовом кладбище и представляя, что вот отныне так и будет. Ни дома, ни Сэма, ни брата, ни друга, ни Бобби, который умер годом раньше. Только странный, хотя и надежный охотник Гарт, который сменил Бобби на посту при Лилит.

Один Габриэль, бессмертный и бесполезный, останется здесь навсегда. Ведь правда: Дин положил жизнь на борьбу с монстрами, Сэм — на борьбу с людской несправедливостью, Кастиэль — на борьбу с системой. А он? Один он не имел никакой великой цели. Он всегда хотел… немного счастья, может быть? Спокойствия и чертовой любви с тем единственным существом на Земле, благодаря которому он сделал в своей жизни хоть что-то правильное. Вдали от братьев, которых он любил, но которые доставили ему слишком много боли.

В какой-то момент, по сотому разу прокручивая в своей голове эти мысли, Гейб плюнул на всё. Он точно свихнется, если хотя бы еще один день пробудет вдали от Сэма.

Дверь дома отворилась громко, так, что Сэм точно должен был узнать, что кто-то пришел. Габриэль ждал сердитого окрика или чего-то такого. Даже отошел в угол, как будто если он займет поменьше места, то Сэм будет благосклонней. Сэм выучился на адвоката, начал правильно питаться и приобрел занудный тон, но не стал от этого белым и пушистым. Габриэлю особенно ярко запомнилось одно из его дел. Это было большое и важное дело, настолько, что Сэм появлялся дома только на несколько часов в сутки. Но всё закончилось провалом — Габриэль, пусть и не следя за его процессом, увидел это по лицу Сэма, как только тот зашел в дом. Но Сэм не собирался жаловаться или плакаться. Он тогда просто бухнул увесистую папку на колени Габриэля и сказал, нет, приказал: «Убей его». Габриэль, помнится, пытался воззвать к его разуму. «Но ведь улик недостаточно, разве нет?». Ответ был вполне четким. «Мне плевать. Я знаю, что это сделал он. Я в свое время был демоном. У него же нет даже такого оправдания. Так что просто сделай это».

И Габриэль сделал. Он не выяснял, правильный ли Сэм вынес вердикт. Но Сэм не ошибся, когда поставил на то, что Гейб безоговорочно ему поверит. Потому что Гейб поверил.

Сэм был далеко не мягким мальчиком-зайчиком. И Габриэль мог только предполагать, что сотворила с ним смерть брата.

Но Сэм не лишился своей человечности. А может, даже наоборот. Выйдя в коридор, он встал, обхватив себя руками. Осунувшийся, с запавшими глазами, он показался вдруг Габриэлю слабым и потерянным. Несмотря на все такой же гигантский рост, такие же сильные руки и седые пряди в волосах. А еще… постаревшим.

Габриэль не знал, что сказать, и в итоге Сэм открыл рот первый. Выталкивая слова из горла с таким трудом, как будто снова забыл, как разговаривать, он спросил:

— Давай заведем собаку?

Если что-то и могло сейчас напомнить Габриэлю, ради чего они проводили ритуал, то только это.

— Давай.

Позже в приюте они будут долго спорить, выбирая между маленькой лохматой собачкой, черно-белой гладкошерстной и здоровенной псиной размером с Габриэля, и в итоге возьмут всех троих. Сэм впервые за долгие годы не будет занудничать, а сделает вид, что не заметил, как Габриэль влияет на руководителя приюта. Им разрешат забрать всех троих сразу.

Габриэль и думать забудет про великий смысл своей жизни. У него появится три маленьких в придачу к самому большому.

Когда первая из собак умрет, горе его будет велико, но он смирится с этим и возьмет еще одну. Сэм промолчит, сделав выводы про себя.