Грешная любовь

— Ты прекрасна, — прошептал он на ухо.

— Я тебя люблю, — тихо отозвалась она.

— Настя, Настенька, с тобой все хорошо? — донесся из-за двери тревожный голос.

— Да, маменька, — после пережитого голос сорвался, и получилось неубедительно.

— Доченька, ты одна?

Дверная ручка повернулась. Граф соскользнул с постели и нырнул под нее. Рука с перстнями захватила валяющуюся на полу мужскую одежду. В спальню вошла заспанная старая женщина в чепце и ночной рубашке.

— Ты уверена, что все в порядке?

Глаза шарят по комнате, но во мраке особо ничего не разглядишь.

— Да, маменька, идите спать. Просто кошмар приснился.

— Кошмар — это всего лишь сон, детонька. Спи спокойно.

— Да, маменька, — кивнула Настя.

Дверца захлопнулась. Из-под кровати вынырнула светловолосая голова. Молодые встретились взглядами и тихо засмеялись.

— А тебе не кажется, что пора бы упрочить наши отношения? — спросил Петр.

Они сидят на кровати, еще не остывшей и дышащей запахом любви.

— Ты хочешь пожениться? — радостно воскликнула Настя и обняла любовника.

— Тише ты, а то сейчас твоя маменька прибежит, — зашептал он, прижался к девушке щекой и начал гладить ее роскошные волосы.

— Да, я о браке.

— Но наши родители не позволят нам… — А зачем нам их разрешение, — буркнул юноша.

— Мой отец стар, болен — долго не протянет. Как умрет, я заберу тебя к себе в особняк. И путь только пикнет кто. Я ведь барин как-никак, и земли в округе — мои. Будут. После смерти батюшки.

— Твой папенька болен? — удивилась Настасья.

— Но, когда вы приезжали к нам, он показался мне добрым, веселым и здоровым человеком. А вот ты был холоден и только три раза взглянул на меня, да как на чужую, — надула губки девушка.

Недавно барин с сыном появлялся в деревне: посмотреть, как живут в его слободе, надо ли чем помочь.

— Родная, но мы же говорили об этом, — взмолил Петр и поцеловал Настасью в лобик.

— А насчет батюшки, ты думаешь, господин станет показывать холопам, что он немощен и беззащитен? На людях батенька держится, а дома стонет и охает. Людской век короток, а батюшке уже шестой десяток идет.

— Не знаю, венчаться тайно, без благословения… По-христиански ли это?

— Какая разница. Мы любим друг друга — вот что главное. И должны быть вместе.

— Ты правда так думаешь? — ангельский взор потонул в глубине васильков.

— Конечно, глупенькая, — смеясь, ответил юноша и крепко сжал Настю.

— Я в городе присмотрел часовенку. Со священником можно договориться. Я узнавал. С деньгами у меня нет проблем, а значит, и венчать нас будут по правилам. Вот только гостей не будет.

— А к чему нам кто-то, — ласково произнесла девушка, — главное, что ты будешь рядом.

Настасья прижалась к груди юноши. Он тепло посмотрел на девушку и снова обнял.

Ах, как это было романтично. Среди ночи, тайно… Часовню освещало множество свечей. Полная тишина. Только шепот священника.

— Насть, ты слышишь, что я тебе говорю?

Девушка вздрогнула.

— Что, маменька?

— Я говорю, отец тебе купил на базаре ладанку. Старик, что ее продал, сказал, со святыми мощами. Крестик ты посеяла-то.

— Маменька, я же не специально, — виновато прошептала девушка.

— Маша-растеряша… Давай сюда голову.

Настя подалась к матери, и на шее повис маленький мешочек.

— Вот, теперь Бог тебя хранит. А то ходишь, как некрещеная.

— Маменька, я же не специально, — мягко повторила Настенька.

— Сначала — не специально, а потом — фатально.

— Ма-мень-каа, — чуть не хныча запротестовала девушка.

— Да ладно уже, молчу, — улыбнулась матушка.

— А то сейчас разревешься, рева-корова.

— Ух, маменька! — сдержанно воскликнула Настасья и выскочила во двор.

— А, Настька! — окликнули ее.

Девушка повернулась — подружки.

— Иди к нам, новость скажем.

Настя поплелась к сплетницам. Елена — дородная светловолосая девица — сразу ее огорошила:

— Все, Настька, не по кому тебе будет вздыхать.

— То есть? — опешила Настасья.

— Да что, думаешь, мы слепые? Сын барина как проезжает мимо, ты все глазки строишь.

Девушки рассмеялись.

— Нашла, в кого влюбиться, в павлина.

— Ты позвала, чтобы издеваться надо мной? — возмутилась Настасья.

— Да нет, печальную весть донести. Маруська в город ходила. Там слухи ходят, что барик невесту нашел.

Настя залилась краской.

— Что зарделась, как маковый цвет, — усмехнулась Елена, — или, думаешь, он тебя под венец тащит? Графа уже три дня как нет в усадьбе. В Миргород поехал. Говорят, там красавицу писанную себе нашел.

— То есть как, три дня нет, — поразилась Настя.

— Я ж вчера… — девушка вовремя опомнилась и прикусила язык.

— Маруся что-то не так, наверное, услышала, — с надеждой молвила она.

— Я не глупая, — запротестовала худая брюнетка с россыпью веснушек на носу и щеках.

— Но не может быть, чтобы он три дня назад уехал из усадьбы.

— Эт почему же? — спросила Елена и с подозрением уставилась на подругу.

— Тебя забыл позвать?

За спиной девицы раздался дружный смех.

— А ну вас, — бросила Настасья и бросилась во двор.