— Смотрите, едет, как павлин, — смеются девушки. Лишь одна из них стоит в стороне и смущенно смотрит на всадника. Она видит в нем прекрасного рыцаря, а подруги просто злословят. Бесятся, что такое сокровище им никогда не достанется. Впрочем, и к ней тоже.
Послышалось осторожное постукивание в ставни. Настасья рванулась к окну и распахнула створки.
— Тише, убьешь, — донеслось из темноты.
— Петечка, мой, любимый, — набросилась Настя на мужа с поцелуями.
— Стой, стой, дай мне внутрь залезть. Так нас могут увидеть.
Как только граф встал во весь рост, Настя сложила руки на груди и с напускной строгостью спросила:
— А ну-ка, рассказывай, кого ты в Миргороде заприметил?
— Родная, о чем ты?
Юноша недоуменно уставился на жену.
— Я о том, как ты можешь быть со мной в часовне и в соседнем городе одновременно.
— А-а… — замешкался граф.
— Я тебя не совсем понимаю.
— Все ты понимаешь, — гневно напустилась на него Анастасия, но тут же по лицу мужа поняла, что он говорит правду.
— Прости, прости, опутали меня слухами лживыми. Поверила, испугалась, — запричитала она, со слезами бросившись на шею Петра.
— Успокойся, успокойся, — зашептал юноша и начал гладить девушку по голове.
— Вот уже и характер жены проявляешь, — усмехнулся он и вызвал улыбку на любимом лице.
— Ну, все, успокоилась? Реветь не будем?
— Не будем, — вздохнула Настя.
— А что это у тебя на шее за шнурочек? — заметил Петр.
— Любовник какой одарил? — игриво спросил он.
— Да нет, батюшка с базара привез, — ответила девушка, села на кровать и извлекла ладанку из выреза сорочки.
Граф резко отдернулся, лицо искривила гримаса, из глотки вырвалось шипение. Настасья онемела и со страхом уставилась на супруга.
Роскошная одежда стекла, как с гуся вода. Прекрасная маска растаяла, словно воск. Губы искривились в оскале, желтые глаза сверкнули гневом, и инкуб вылетел в окно.
Настасья схватилась за сердце и медленно сползла на пол. Кожа светится белизной даже в свете луны. Участившееся дыхание резко остановилось. В один миг оборвались нити двух жизней.