Группа риска

Собравшись с силами, она поползла в сторону Снейпа. Он лежал на самом краю проплешины, напоминая сломанного Пьеро: длинные, грязные спутанные волосы, упавшие на лицо с заострившимися чертами, бессильно раскинутые руки, к одной из которых была примотана металлическая фляжка.

Каждое движение давалось ей с трудом. Ее уже не смущало, что каждый стон гулким эхом отдавался среди деревьев. Она доползла и кое-как поднялась на колени, опираясь о неподвижное тело Снейпа. Она протянула руку к его шее, чтобы пощупать пульс и тихо заскулила от ужаса: пальцы ее распухли и посинели из-за лопнувших под кожей сосудов, а импровизированные повязки насквозь промокли от крови. Застонав, Гермиона наклонилась и прикоснулась к шее Снейпа губами. Она уже почти отчаялась что-то почувствовать, когда жилка под ее губами дрогнула.

Гермиона старалась не смотреть на его разодранное лицо. Стиснув зубы, попробовала слегка сдвинуть Снейпа, чтобы забраться в карман порванного и грязного сюртука. Распухшие пальцы не слушались, и лишь с четвертой попытки ей удалось попасть к нему в карман. Карман оказался как карман и даже пустой. Гермиона беззвучно заплакала: этот… этот… эта сволочь зачаровала свои карманы под себя!

— С-снейп! — заорала она, и изо всей силы ударила его по груди, не обращая внимания на боль. Скорее, эта боль и подстегнула ее ярость, красной пеленой застилавшую глаза. — Какого хрена, Снейп! Ты не сдохнешь вот так просто! Ты не можешь! Ты — гребаный Темный Властелин! Сволочь! Как ты мог?! Ты ни хрена не понимаешь в своих хреновых зельях, Снейп!

Она долго кричала что-то еще — такое же бессмысленное и злое — пока, наконец, полностью обессилев, не рухнула на него сверху.

— Еще пара таких поездок, Грейнджер, и мы окончательно перейдем с вами на «ты», — просипел Снейп и закашлялся.

Собрав последние силы, Гермиона скатилась с него и повалилась рядом, бездумно уставившись в небо.

— Сдохни, Снейп, — прогрохотала она устало.

Кажется, он засмеялся, но Гермиона уже не была в этом уверена, потому что потеряла сознание.

Глава 18

— Ворон, крылом обмахни, ввысь полети, да унеси…

Тихое бормотание мягко убаюкивало боль, усыпляя ее. Гермионе казалось, что она уже слышала это голос когда-то давно, в прошлой жизни.

— Одолень-трава мягко стелется, а хвороба вся перемелется…

Пустота в теле Гермионы внезапно заполнилась мириадами мурашек. Они толкались, мешая друг другу, беспорядочно перебирая лапками. Их хитиновые панцири терлись друг о друга, и почти неслышный звук слился в грохочущую сыпучую какофонию.

— Думы черные, неизбывные, по воде пущу, с водой отпущу…

Ей было холодно. Очень холодно. Холод накатывал ледяными волнами, сотрясая тело в неконтролируемых конвульсиях. Холодно… Она хотела сказать, пожаловаться, попросить, но внезапно четко и ясно осознала, что у нее нет рта. И глаз. Она с ужасом поняла, что не ощущает границ своего тела. Просто не знает, сколько у нее рук и ног. И есть ли они у нее вообще.

— Потяну я ту жилу мертвую, да снесу ее ночью темную, чтоб зарыть тогда в землю черную…

Гермионе показалось, что из нее одним резким движением с хрустом выдернули позвоночник. Дикий крик разорвал ее изнутри, пытаясь найти выход из безротого существа. Она рассыпалась мелким бисером, будто бы исчезло нечто, соединявшее ее воедино. И все закончилось. Боль отступила, покинув измученное тело. Гермиона заснула, слушая чей-то шепот, чувствуя, как ее гладят по голове.

Тихие голоса негромко переговаривались где-то рядом. Гермиона хотела повернуть голову, но у нее не получилось. Не получилось шевельнуть даже пальцем, открыть рот, чтобы завопить от страха.

— Тише, тише, деточка, — успокоил ее женский голос, и на лоб легла прохладная рука. — Тебе нельзя шевелиться, тебе сейчас соединиться нужно. Ты ж вся разбитая была. А душа, она разбитости не любит, а оттого и тело страдает, и мыслям покою нету. Спи, деточка, спи…

И снова навалился сон, сплетенный с журчанием воды и шепотом ветра. С запахом трав и бархатистостью ночи.

Они сидели за столом и пили чай. Северус Снейп и хозяйка дома. Если честно, Гермиона еще никогда не видела настолько старых людей: совершенно седые белоснежные волосы стянуты на затылке в маленькую дульку, лицо больше похоже на печеное яблоко землистого цвета с губами, провалившимися в беззубый рот. Крючковатый нос, как у колдуньи из маггловской детской книжки, довершал образ классической ведьмы. У нее даже горб имелся для полноты картины и тонкие сухонькие ручки, покрытые морщинистой кожей и сплошь пигментными пятнами. Скрюченными пальцами с почти черными ногтями старуха крепко сжимала глиняную кружку и смачно, с удовольствием прихлебывала чай. Суконное темно-коричневое платье было ей явно длинно и волочилось по полу — видимо, годы сильно прибили ее к земле.