Группа риска

— Да я сама могла это проделать уже раз десять! — фыркнула она.

— Нет, — ее бесил его снисходительный тон.

Гермиона опустила взгляд. Не могла. Мерлин его побери, она не могла! Наверняка у него имеется какая-то своя особая теория насчет гриффиндорцев и их поведения в экстренных ситуациях. А она выступает в виде подопытного кролика, на котором он эту самую теорию и проверяет. И зелья тестирует. Экспериментатор, мантикор его задери.

— Так что возьмите себя в руки — эти несколько дней ничего не изменят. Когда я буду в состоянии аппарировать, мы покинем нашу гостеприимную хозяйку, я сварю зелье, а вы засядете над книгами, чтобы разобраться с ритуалом. И оставите в покое ваш креатив со сказками о выдуманном Мерлине!

Старушка тихо захихикала.

— Простите, — покаянно склонил он перед ней голову. — Мы и так доставили вам массу неудобств.

— Мерлин, — все хихикала старуха, утирая выступившие слезы. — Что ж ты, деточка не веришь, да? Сказки?

Гермионе стало неприятно, когда она поймала взгляд выцветших глаз, следивших за ней из-под набрякших морщинистых век.

— Я сомневаюсь, — тихо проговорила Гермиона.

Снейп закатил глаза.

— А ты не сомневайся, — вдруг стала серьезной старуха и приблизила свой нос к лицу Гермионы. — Сказки все это! Сказки! Все было совсем не так. Не так было все… и было, было… давно было… а сказки — это все люди только потом придумали.

Снейп пристально посмотрел на бормочущую старуху.

— Почему — сказки? — осторожно спросила Гермиона.

— Так опасаются они, — встрепенулась старуха. — Боятся, что все снова повторится, вот и сказка. А в сказки кто верит?

— А правда?

Снейп, не шевелясь, прислушивался к их разговору. Гермиона боялась отвести взгляд от лица старой ведьмы.

— А что — правда? Кому она нужна — правда-то? — старуха спрятала взгляд.

— А вы ее знаете? — с замиранием сердца спросила Гермиона.

— А кому ж знать-то, как не мне? — неожиданно жестко проговорила старуха. — Это ж они пришли, озеро испоганили, решили, что со мной кончено, а все забыто и быльем поросло. Но я-то помню! Нельзя меня, водой рожденную, водой напоенную, водой убить!

— Кто — они? — Гермиона прикоснулась к руке старухи, которая снова забормотала что-то неразборчивое.

— Да эти ваши — с палками! Они-то думали, что если волшебников сковать, да запихнуть их силу в палки-то эти, можно все знать, да за всем приглядывать! Посадили сами себя в клетки, да радуются!

У старухи гневно сверкнули глаза.

— А разве раньше, — мягко поинтересовался Снейп, — было по-другому?

— Конечно, раньше-то по-другому жизнь шла, — взор старухи затуманился, а лицо разгладилось. — Раньше все вместе жили — люди и волшебный народ. Короли были, да правители. Никто в дела друг друга не мешался, но и заручиться поддержкой не брезговал. У людей свои правители были, у маленького народца — свои, а маги, колдуны да ведьмы сами по себе жили, ни от кого не таились.

Гермиона затаила дыхание.

— Да только не могло ж так всегда продолжаться-то. Надоедает великим да могучим на побегушках ходить, да малым довольствоваться. Власти хочется, да поклонения. Да сил поболе из людишек выкачать, чтобы вознестись над всеми и стать равным богам. С ума он сошел на старости лет, — с горечью закончила старуха.

— Кто? — спросила Гермиона, уже зная ответ.

— Мерлин, — подняла на нее печальный взгляд ведьма. — Не всегда он таким был. Был он веселым да сильным. Добрым да понимающим. Все знал, ко всем стремился, душой открытой славился. Да что-то помстилось ему в одночасье, помутив разум. Как злые ветры нашептали, да холод лютый в душу вложили. Стал он тьмой, а тьма стала сердцем его. И не было на всем белом свете колдуна, сравнимого с ним мощью. Тень упала на мир, заслонив солнце. Сотнями ведь мучил и убивал он. Людишки поднялись против волшебного народа, потому что винили за все несчастья и мор, что пали на их головы. Земля не родила, а только сохла, да трескалась, расходилась рваными ранами, потому что силы земли тоже пил он, не брезговал. За море хотел шагнуть, чтобы мир проглотить и быть на нем единовластным хозяином. И тогда собрались все маги да колдуны с ведьмами и порешили извести его. Да разве ж его изведешь? Нельзя убить силу, что стала больше человека, носившего ее.

Она замолчала. Гермиона сидела, придавленная ужасом. Холодный пот выступил у нее на спине.

— Но ведь как-то они справились? — Снейп сидел с застывшим лицом.

— А чего ж не справиться, — зыркнула на него ведьма. — Разделили они его. И запрятали по частям. И Хранителей назначили, чтоб сторожили да лелеяли пуще глаза. Самые сильные колдуны да ведьмы сгодились — четверо их было, Хранителей-то. Выстроили они башни высокие, да замуровали свою часть каждый по-своему, согласно силе своей.

Гермиона быстро опустила взгляд и до боли сжала кулаки, пытаясь сохранить на лице прежнее выражение. Ей уже не было страшно. Видимо, она перешагнула порог, за которым страшнее уже просто не может быть. Паника постепенно отступила, но посмотреть в сторону Снейпа Гермиона все еще не решалась.