Грязносердечное

Антоном его звали. Веселый, умный, симпатичный. Девчонкам нравился. Ребята уважали. Минус только один был у него — жизнь красивую он очень любил. Хотел, чтоб было у него все, о чем мечтать только можно — и квартиру отдельную, и машину нормальную, и девушек хороших. Сразу чтоб было. В 18 лет. Вот только денег на такую красивую жизнь у него не было. Да и зарабатывать как то не особо хотелось, и не заработать таких денег ни где…

В общем, связался он. С ребятами. Не простыми. Всю грязную работу для них делал (не убивал только, уже хорошо). На побегушках был. А они за это ему денег подкидывали. Не много. Но на машину хватило. И на квартиру съёмную, и на девочку хорошую. Тут у него несчастье случилось. С отцом. Срочная операция, потребность в деньгах, в общем занял он у своих «друзей» сумму крупную под залог машины и квартиры родительской. Операция прошла неудачно: из-за врачебной ошибки отец остался инвалидом. А долг-то возвращать надо. У Антохи денег таких не было. Оценщики оценили машину в половину её начальной стоимости, в квартире прописано еще 3 человека, в общем взять с Тохи нечего.

Прошло два дня после оценки, пропал наш Антон. Мать заявление в милицию написала на второй день после пропажи. Следователи сначала принимать его не хотели, но после её объяснений, за дело взялись оперативно. Накануне вечером в доме у Антохи раздался телефонный звонок. Мать взяла трубку, и услышала в ней голос Антона:

— Мамочка, пожалуйста, помоги.

— Потом раздался крик и на том конце бросили трубку.

Искали его пять дней. Все. И милиция, и дворовые друзья — товарищи. Нашли в лесочке недалеко от жилых домов. Страшно было представить, что это изуродованное тело когда –то было нашим Антоном. Зарезали его. Зверски.

Хоронили всем двором.

Казалось бы, плевое дело. Убийц Тохи знали все, в лицо. Двоих уже задержали. Правда, сразу отпустили. Мать забрала заявление. На вопрос ответили:

— Прямо в день похорон ей позвонили и сказали, мол, не заберешь заяву, ещё одну могилу рядом выроешь. Для младшего своего (братишка у Антохи остался). Что оставалось делать перепуганной матери?

Прошло какое-то время. Мальчишка тогда с нами один путался, папа у него в местном отделении следователем работал. Со слов следователя.

— Сижу на работе. В бумагах ковыряюсь. Открывается дверь. На пороге один из «этих» братков, тоже по делу Антошиному проходил. В руках бутылка водки. Стоит, смотрит на меня, а сам трясется весь, как с похмелья. Я ему говорю, мол чего ты, Вова, пришел, отпустили тебя. Да ещё и водку с собой принес. Магарычами решил откупиться или выпить не с кем? А он мне:

— Нет. Я чистосердечное пришел написать. Я тебе сейчас все расскажу, а ты уж сам решай, куда меня — в дурку или на зону. Не могу так больше. Все, все напишу. Вот только выпью немного для храбрости. Стакан есть?

Дал я ему стакан. Он налил себе доверху, залпом выпил.

— Не хотели мы его убивать. Так, припугнуть немного, ну, чтоб долг побыстрей вернул. Ножом немного потыкали в него, для острастки, маме набрали и уехали, а он там остался. Думали, оклемается, до дома дойдет, а он от потери крови…

Короче. Неделя после похорон прошла. Забыли уж про него. Спать решил лечь пораньше. Проснулся резко от телефонного звонка. Определитель номера не выдает. Снимаю трубку, подношу к уху. В ней слышен непонятный треск и крик — «Мамочка, пожалуйста. Помоги». Звук обрывается, в трубке только короткие гудки. Понимаю, что это чья-то глупая шутка, но готов поклясться, что это был голос Антона. Утром отошел немного. К обеду вообще стал подозревать, что это моя фантазия, пропитанная алкоголем, разыгралась. К вечеру вообще забыл об этом. Следующая ночь — тоже самое.

С утра еду получать распечатку звонков. В бешенстве хватаю её, думаю, ну, сейчас я к тебе приеду, шутник, ты у меня не только маму вспомнишь.

Смотрю, а в это время входящих звонков не зарегистрировано. Подошел к девушке — оператору, попросил проверить — тот же самое. Вот тут я начал бояться. Попросил Борьку, другана своего, на ночь со мной остаться.