Грязный Гарри и Философский Камень

Сценка дошла до Гарри, когда ее в лицах изображала в гриффиндорской гостиной Парвати Патил, и Гарри со всеми всласть посмеялся.

Маклагген воспрял духом и нахально толкнул Гарри, когда первокурсники шли по крутой лестнице на очередной урок.

— Ты покойник, Маклагген, — просто объявил Гарри. — Я же предупреждал… В общем, если в ближайшие три часа произнесешь слово «профессор», то пожалеешь, что на свет родился. Я тебя на это слово давно закодировал.

Маклагген исчез, и Гарри о нем забыл.

Через час староста Перси Уизли доложил Гарри, что Маклагген или то, что от него осталось, лежит в больничном крыле.

— Он пострадал от запрещенного и очень сильного заклятия, так считает мадам Помфри, — сказал Перси.

Компания Гарри немедленно поволокла его на разборку в больничное крыло. Гермиона готовилась поклясться, что Гарри встретил Маклаггена при ней и при этом совсем не колдовал.

Свидетельства Гермионы не понадобилось.

Строго глянув на Гарри, мадам Помфри заметила:

— Я двадцать лет работаю в медицине и прекрасно знаю, что вы не заколдовывали мистера Маклаггена, мистер Снейп! Уж как-нибудь в этом я разберусь. Но вы сильно напугали мистера Маклаггена, и он отправился к профессору Поттеру, которому сказал, что вы его прокляли и жить ему осталось три часа. Профессор Поттер почему-то решил, что лучше меня знает о медицине, и взялся за лечение. Он применил очень сильное контрзаклятие к мистеру Маклаггену. Я бы сказала, сильнейшее боевое контрзаклятие, которое вполне оправдано в бою, но совершенно запрещено в мирное время. Я уже срастила обратно все части тела мистера Маклаггена, и к следующей неделе он будет совершенно здоров.

Тут мадам Помфри позволила себе улыбнуться.

— Идите, юноша, вы свободны. И впредь не бросайтесь прилюдно угрозами мучительной смерти.

В четверг на урок полетов Гарри преподносят сюрприз. В первом ряду стадиона сидит директор Дамблдор, кивает Гарри, машет рукой и приглашает:

— Юноша, не желаете присоединиться?

Тренер Поттер ехидно замечает, что теперь-то никто не посмеет поганить его лучших учеников.

И падает с метлы.

Уроки полетов по четвергам заменяют дополнительной парой истории, а объявление в холле гласит, что профессор Поттер сломал ногу и поправится не раньше чем через месяц.

— Вот что значит психология, — говорит Гермиона. — Никто не застрахован от падения от метлы, и никакой опыт тут не поможет.

— Может, психология, — негромко рассуждает Нотт, — а может, метлу Поттера и впрямь заколдовали. Пока все пялились на Дамблдора и Снейпа, можно было найти удобный момент и стрельнуть в эту метлу. Каким-нибудь легким заклятием, но действенным… Ведь после истории с Маклаггеном никому в голову не придет проверять метлы на заклятия. Всё спишут на психологию.

— Интересная теория, — сказал Гарри.

— Этого не может быть. Чтобы кто-то напал на преподавателя? Да за такое исключат из школы! — возражает Гермиона.

— Да я подумал, что сейчас в школе всё можно, сами-то преподаватели спокойно нападают на студентов. И студенты следят за преподавателями ночью в коридорах, — говорит Нотт, пожав плечами. — В общем, кто бы ни сделал это дело, а я сразу предупреждаю, что не знаю, кто… Но я ему благодарен. Меня основательно достал ваш профессор Поттер.

И Нотт, переглянувшись с Гарри, подмигивает ему.

О любви

Сам Хог велел дружить слизеринцам и гриффиндорцам, столько сдвоенных занятий было у этих курсов! Полеты, ЗОТИ, зельеварение… а на старших курсах, как предупреждали братья Рона Уизли, совместных уроков будет еще больше…

И всё же выяснилось, что общения первокурсникам этих факультетов катастрофически не хватает, потому что самое интересное для гриффиндорской троицы событие произошло на травологии, которую Слизерин делил не с ними.

Поэтому событие пришлось узнавать пост-фактум, из вторых рук.

Регулярные ночные дежурства у Философского Камня не прошли для учеников даром. Когда профессор Стебль в середине урока обнаружила, что Драко Малфой вместо предписанного студентам времяпровождения сладко спит в кадке гигантского фикуса, она возмутилась и накатала телегу его декану.

Деканша Традери поступила странно. Она вызвала на беседу не только Малфоя, но и трех его друзей — откуда же она узнала, кого?! — и прочла лекцию о том, что нечего им вмешиваться во взрослые дела, а нужно выбросить все заговоры из головы и приступить к учебе. В лучшем стиле профессора Фламеля деканша возвестила, что с Квирреллом и тайником взрослые как-нибудь сами разберутся, а дети своей отсебятиной им только мешают.

(Нотт предположил, что сведения деканше мог предоставить как раз профессор Фламель.)

На этом бы разговор закончился, кабы не Гойл, которому хватило ума объявить, что видят они, как «взрослые справляются со своими проблемами»! Философский Камень лежит у Квиррелла как на ладони, приходи и бери, а взрослые и в ус не дуют!

Профессор Традери сурово указала Гойлу, что он слишком много на себя берет.