Немало уже написано разными авторами о наслаждениях и муках, что таит в себе опиум. Экстатические и ужасные откровения Де Куинси, Искусственный рай Бодлера трудами их почитателей и искусством переводчиков стали драгоценным достоянием всего человечества; миру прекрасно известны и колдовское очарование, и скрытые угрозы и непередаваемая таинственность тех туманных областей, куда переносится человек под воздействием наркотика.
14 мин, 10 сек 4233
Но сколь бы обширны ни были подобные свидетельства, никто еще не осмелился раскрыть людям природу тех фантастических видений, что открываются внутреннему взору употребляющего опиум, или хотя бы обозначить направление того необъяснимого движения по неведомым, необычайным и прекрасным путям, что непреодолимо увлекают всякого, кто принимает те или иные наркотические вещества. Де Куинси переносился в Азию, сказочно изобильную землю смутных теней, чья отталкивающая древность настолько впечатляет, что невообразимый возраст народов и их имен подавляет всякое ощущения своего собственного возраста у отдельных их представителей; но и этот писатель не осмелился пойти дальше.
Те же, кто осмеливался на такое, редко возвращались назад, а если и возвращались, то либо хранили полное молчание, либо сходили с ума. Я пробовал опиум лишь однажды во времена Великой эпидемии; тогда врачи очень часто прибегали к этому средству, желая облегчить своим пациентам мучения, избавить от которых обычные лекарства уже не могли. В моем случае произошла, очевидно, сильная передозировка врач был совсем измотан постоянным страхом за жизнь своих больных и напряженной работой, и мои видения завели меня очень далеко. В конце концов я все же пришел в себя… Я выжил, но с тех пор по ночам ко мне приходят очень странные образы, и я больше не позволяю вводить мне опиум.
Когда мне дали наркотик, я испытал совершенно невыносимую, пульсирующую головную боль. Сама жизнь моя уже не заботила меня в ту минуту, ибо я хотел непременно избавиться от боли, все равно как с помощью лекарств, ценой беспамятства или даже смерти. Я находился в состоянии, близком к бреду; и потому мне трудно теперь точно определить момент погружения в наркотическое забытье думаю, препарат начал действовать незадолго до того, как размеренные удары внутри моего черепа перестали причинять ужасную боль. Как уже говорилось, я получил чрезмерно большую дозу опиума и поэтому не исключаю, что реакция моего организма на наркотик была не совсем типична. В моем случае преобладало ощущение полета, или скорее, падения, странным образом не связанное с ощущением тяжести моего собственного тела и направления движения; в то же время я совершенно определенно ощущал, что вокруг незримо присутствует множество других тел или предметов их скопления имели природу, бесконечно отличную от моей, и все же были каким-то образом со мной связаны.
Иногда мне казалось, что это не я куда-то падаю, а вся вселенная и самое время проносятся мимо меня. Неожиданно терзавшая меня боль совсем исчезла, и мне представилось, что источник пульсации, которую я по-прежнему чувствовал, находится не внутри, а вне меня. Падение тоже прекратилось, уступив место ощущению какой-то неловкой временной передышки; я прислушался: размеренные удары, грохотавшие у меня в голове, теперь более всего напоминали шум необозримого океана он словно успокаивался после немыслимого, титанического шторма, продолжая, однако, сотрясать неведомый пустынный берег огромными валами волн. Затем я открыл глаза.
Некоторое время я не мог как следует разглядеть помещение, в котором находился, все было размыто, как на фотографии с дурным фокусом. Наконец, я понял, что нахожусь в полном одиночестве посреди очень странной, прекрасно убранной комнаты с огромным количеством больших и светлых окон. Что это могло быть за место, я не имел ни малейшего представления; мысли мои по-прежнему путались, но я различил разноцветные ковры и гобелены, изящно отделанные столики, стулья; оттоманки, диваны, хрупкие вазы, расставленные повсюду, а также изящные орнаменты на стенах очень странные, но в то же время смутно напоминавшие что-то очень хорошо знакомое. Я все еще продолжал осматриваться кругом, а мною уже начинали завладевать совсем иные ощущения и мысли. Медленно, но неотвратимо, подавляя сознание и заглушая все иные впечатления, наступал на меня дикий страх перед неизвестностью; он только возрастал оттого, что невозможно было понять его причину, он таил в себе какую-то угрозу, нет, не угрозу смерти, а чего-то иного, неизъяснимого, невиданного, невыразимо более ужасного и отвратительного, чем смерть.
Те же, кто осмеливался на такое, редко возвращались назад, а если и возвращались, то либо хранили полное молчание, либо сходили с ума. Я пробовал опиум лишь однажды во времена Великой эпидемии; тогда врачи очень часто прибегали к этому средству, желая облегчить своим пациентам мучения, избавить от которых обычные лекарства уже не могли. В моем случае произошла, очевидно, сильная передозировка врач был совсем измотан постоянным страхом за жизнь своих больных и напряженной работой, и мои видения завели меня очень далеко. В конце концов я все же пришел в себя… Я выжил, но с тех пор по ночам ко мне приходят очень странные образы, и я больше не позволяю вводить мне опиум.
Когда мне дали наркотик, я испытал совершенно невыносимую, пульсирующую головную боль. Сама жизнь моя уже не заботила меня в ту минуту, ибо я хотел непременно избавиться от боли, все равно как с помощью лекарств, ценой беспамятства или даже смерти. Я находился в состоянии, близком к бреду; и потому мне трудно теперь точно определить момент погружения в наркотическое забытье думаю, препарат начал действовать незадолго до того, как размеренные удары внутри моего черепа перестали причинять ужасную боль. Как уже говорилось, я получил чрезмерно большую дозу опиума и поэтому не исключаю, что реакция моего организма на наркотик была не совсем типична. В моем случае преобладало ощущение полета, или скорее, падения, странным образом не связанное с ощущением тяжести моего собственного тела и направления движения; в то же время я совершенно определенно ощущал, что вокруг незримо присутствует множество других тел или предметов их скопления имели природу, бесконечно отличную от моей, и все же были каким-то образом со мной связаны.
Иногда мне казалось, что это не я куда-то падаю, а вся вселенная и самое время проносятся мимо меня. Неожиданно терзавшая меня боль совсем исчезла, и мне представилось, что источник пульсации, которую я по-прежнему чувствовал, находится не внутри, а вне меня. Падение тоже прекратилось, уступив место ощущению какой-то неловкой временной передышки; я прислушался: размеренные удары, грохотавшие у меня в голове, теперь более всего напоминали шум необозримого океана он словно успокаивался после немыслимого, титанического шторма, продолжая, однако, сотрясать неведомый пустынный берег огромными валами волн. Затем я открыл глаза.
Некоторое время я не мог как следует разглядеть помещение, в котором находился, все было размыто, как на фотографии с дурным фокусом. Наконец, я понял, что нахожусь в полном одиночестве посреди очень странной, прекрасно убранной комнаты с огромным количеством больших и светлых окон. Что это могло быть за место, я не имел ни малейшего представления; мысли мои по-прежнему путались, но я различил разноцветные ковры и гобелены, изящно отделанные столики, стулья; оттоманки, диваны, хрупкие вазы, расставленные повсюду, а также изящные орнаменты на стенах очень странные, но в то же время смутно напоминавшие что-то очень хорошо знакомое. Я все еще продолжал осматриваться кругом, а мною уже начинали завладевать совсем иные ощущения и мысли. Медленно, но неотвратимо, подавляя сознание и заглушая все иные впечатления, наступал на меня дикий страх перед неизвестностью; он только возрастал оттого, что невозможно было понять его причину, он таил в себе какую-то угрозу, нет, не угрозу смерти, а чего-то иного, неизъяснимого, невиданного, невыразимо более ужасного и отвратительного, чем смерть.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 5
