Харанка

За пару часов Зоя Львовна провела для Артёма небольшую экскурсию по обоим этажам учреждения. Сводила в подвал, показала лужу стоячей воды на полу, которая натекла из труб. Дальше повела на кухню, насквозь пропахшую варёной капустой и тряпками. Следом — учебный класс, комнаты детей (детей здесь было на удивление немного). Комната отдыха. Везде — разруха и запустение. И дети, бледные и нездоровые на вид, подозрительно тихие — то ли в честь приезда Артёма, то ли не было у них сил на шумные игры. Для себя Артём всегда представлял детдомовцев более… подвижными, всё же дети есть дети. Но с этими что-то было не то.

— А здесь вот помидоры, капустку себе вырастим, картошку, — гордо завершила Зоя Львовна, демонстрируя Артёму последнюю достопримечательность.

— В лесу грибы и ягоды по осени собираем. Но не хватает, конечно. Чтоб вы сгнили там все, сволочи проклятые.

Она погрозила в небо кулаком.

На ночь Артёму предложили место в одной из пустующих спален. Штопаное бельё, сквозняки, дующие из щелей в окнах. Скрипучая кровать с панцирной сеткой, как в больнице. Подумав немного, он не стал снимать футболку, чтобы хоть немного сохранить тепло, и, укутавшись в тонкое одеяло, принялся прощёлкивать сделанные за день на «мыльницу» фотографии. С безжалостной точностью аппарат запечатлел штукатурку, слезающую со стен мокрыми пластами, обруганный Зоей Львовной кусок линолеума в коридоре и опасную трещину в потолке актового зала, который нынче использовался больше как склад. И конечно фотографии воспитанников. Дети, дети и ещё раз дети — количеством всего около тридцати. Каждый ребёнок худой и бледный, каждый со взрослой тоской в глазах. И каждый — со своей маленькой причудой.

Помимо Василия и его подручных стёкол, состоялось так же знакомство с Никитой, Машей, Аней, Вячеславом… Одна мастерила кукол из сухих куриных костей и травы, другая каждый прошедший день отмечала точкой на стене за кроватью. Артём постеснялся спросить, что будет, когда стена закончится. Были дети, которые собирали отбитые ручки от чашек и другие, которые могли часами следить за полётом птиц. Артём пролистал фотографии от конца к началу, потом обратно, пока не заметил кое-что.

На практически каждой фотографии на заднем плане можно было увидеть девочку.

У девочки не было лица.

У девочки не было лица, и в первый миг Артём принял это за дефект фотографии — возможно, девочка шевельнулась в этот момент и дешёвая «мыльница» смазала черты? Но просмотрев фотографии ещё раз, он был вынужден признать, что фотоаппарат тут ни при чём. Лица не было. Руки, ноги, ситцевое платье в горошек, всё понятно, но гладкая кожа там, где на голове у людей находятся естественные отверстия, это уже было нездорово.

В комнате будто бы стало холоднее, чем прежде. Поёжившись, Артём замотался в куцее одеяло так плотно, как мог, и постарался уснуть, заодно выкинув из сознания зловещих девочек. Постепенно он переключился на мысли о пишущейся статье, и с тем уснул.

— Зоя Львовна, а сколько всего детей живёт в доме? — спросил Артём утром.

— Двадцать восемь, — ответила женщина, — ты ж вчера их всех видел. Вот они, все здесь, никого не пропустила.

— А девочка у вас тут такая есть? Маленькая, в платье… с довольно невыразительным лицом, — в описании Артём замялся, но потом сумел выкрутиться, — но в целом запоминающаяся внешность.

Зоя Львовна посмотрела на него странно.

— Коричневое стекло? — вздохнула она наконец. Артём в первый миг обрадовался, мол, она поняла, о ком речь. Потом озадачился.

— Ну… да, брал осколок. На солнце поглядел. Не надо было?

— Не надо было, — отозвалась Зоя Львовна эхом, и на глазах постарела тут же.

— Приметила она тебя, вот не сообразила я, старая… отвадить тебя нужно было сразу. С другой стороны, лишние руки нам не помешают. В огородчике. Линолеум тот же прибить.

— Кто приметил-то? — заулыбался Артём.

— Какие руки? Вы чего, в самом деле? Я конечно искренне надеюсь на то, что после моей статьи…

— Харанка её имя, — точно не слыша, продолжала воспитательница, — лица на ней нет. Увидел её — пиши пропало. Домой не вернёшься.

— Да как это не вернусь-то, — занервничал Артём, — вот сейчас пойду, в машину сяду и поеду. Спасибо вам, конечно, за гостеприимство…

И сделал шаг назад, сообразив вдруг, что Зоя Львовна с большой долей вероятности попросту сошла с ума. Возраст, работа нервная, обстановка опять же — детишки один другого страннее.

— Всегда она здесь была и всегда будет. Дом-то здесь когда построили, наперекосяк всё с первых дней шло. А потом закрыли, — монотонно продолжала она свой рассказ, — но того, что случилось, не воротить. Ты в зелёное-то стекло посмотри, когда обратно пойдёшь. И всё понятно станет.

Артём не нашёл, что ответить на это. И направился к выходу.

Два стеклянных осколка лежали на перилах крыльца, отбрасывая весёлые солнечные брызги. Владельца их нигде видно не было. На всякий случай оглядевшись, Артём взял двумя пальцами зелёное стёклышко и, вздохнув, поднёс к глазу.