Для начала декабря погода была скорее мягкая — всего градусов пять ниже нуля. Ветра совсем не было и, медленно кружа, с черноты ночного неба плавно падали крупные лохматые хлопья снега. В такую ночь хорошо гулять. Если, правда, ты тепло одет, тебя не избили только что и не насиловали перед этим несколько часов.
40 мин, 47 сек 3782
Опера вызвали кинолога. Служебная собака завыла, едва выпрыгнув из машины. Она забилась обратно в «УАЗик» и скулила там, как месячный щенок. Выманить ее из машины больше так и не удалось. Полицейских это не особенно удивило — уже не в первый раз возле убитых, а часто просто растерзанных людей они находили следы хищных животных. Всегда это были следы больших и довольно экзотических зверей, которым просто неоткуда было взяться в современном городе. В этот раз, например, несколько водителей видели, как автостраду недалеко от места происшествия пересек огромный, абсолютно белый тигр.
Попробовали вызвать опытного охотника, чтобы тот нашел тигра по следам. Только еще до приезда следопыта, внезапно прошел короткий, но очень сильный ливень и размыл все следы. Поиск с вертолета тоже не дал результатов. Тогда к операции подключили армейские подразделения, чтобы прочесать заросли подсолнечника. Так как уже наступил вечер, солдатам раздали фонари и конечно оружие с боевыми патронами. Когда военные заканчивали прочесывание, они недосчитались двух бойцов. Их тела нашли потом в поле.
А тигра так и не нашли.
В сумерках Паша без труда и без шума убил пару солдатиков и спокойно ушел через образовавшуюся в оцеплении брешь. Он пошел в город, туда, где его уже ждали. Паше понравилось то, как легко он, оказывается, мог убивать — и тех ублюдков, возле спортплощадки и этих солдат. Кстати, второго солдата убивать особой необходимости не было, его он убил скорее из спортивного интереса и для удовольствия.
Тигр белой тенью скользил сквозь улицы и дворы ночного города и думал: — «Зачем он так долго этому сопротивлялся»? Это оказалось так приятно — быть сильным зверем.
Месяца три назад, Паша, гуляя на улице, в очередной раз нарвался на неприятности, поймал пару хороших «подач» и шел домой, размазывая кровавые сопли. Тогда-то к нему и подошел мужчина в длинном черном плаще. Он покачал головой и очень искренне посочувствовал. Утешая, он предложил Паше стать сильным и ловким, таким, что уже никто и никогда не посмеет обидеть. Настоящим зверем.
Паша был почти уверен, что дядька, хоть, конечно, и очень добрый, но просто сумасшедший. Но все-таки свою подпись под договором почему-то накарябал. Ему надоело, что его регулярно лупят всякие гопники и прочая шпана, к тому же в одиннадцать лет люди еще хоть немного верят во всякие чудеса, поэтому он и подумал: «А вдруг это правда»!
Это оказалось правдой. Поставив подпись, мальчик тут же почувствовал, что его как будто захлестнула волна энергии. Но он вдруг испугался и успел крикнуть:
— Я не хочу! Я передумал!
Человек в черном не стал спорить, он только улыбнулся:
— Я тебя не тороплю, Паша. Договор уже подписан и вступил в силу. Но ты станешь зверем тогда, когда сам захочешь. Тебе нужно будет только сказать: «Я согласен!». А ты этого захочешь, и поверь мне, очень скоро. Потому, что в таком районе, в каком ты живешь, невозможно долго оставаться человеком. Слишком много зверей вокруг.
Тогда черный человек вежливо попрощался и ушел, сказав, что будет ждать. Теперь, всего три месяца спустя, Паша действительно стал зверем и шел к нему. Он уже знал, что днем как следует отоспится, а следующей ночью обязательно пойдет погулять по городу. Чтобы убить еще какую-нибудь сволочь.
Медведь
Старый лежал тихо, и надеялся, что про него забыли.
У него жутко ныли суставы, как будто между костями насыпали толченого стекла, а потом каждую косточку еще пару раз провернули. Нужно было выпить обезболивающее — лекарства хоть и мало помогали, все-таки приносили какое-то облегчение, но Старый боялся встать за таблетками. Очень полный и неуклюжий, во время приступа он становился совсем неловким, а лекарства лежали на старомодном серванте в потрепанной коробке из-под обуви. Доставая коробку непослушными руками, Старый, наверняка что-нибудь уронит и наделает шуму. Этот шум могут услышать за стеной, в соседней комнате, и тогда будет намного хуже. Чтобы его не услышали, Старый боялся даже стонать, он плакал совершенно беззвучно, уткнувшись мокрым лицом в грязную наволочку подушки.
Видимо ему удалось как-то задремать, потому, что когда с грохотом распахнулась дверь, он не сразу понял, что происходит.
— Дрыхнешь, свинья жирная! — в комнату ввалился здоровый мужик и, сильно качаясь, подошел к дивану, — Рота, подъем! — весело заорал он и сбросил старика на пол.
Боль калеными иглами впилась в суставы и Старый мгновенно проснулся. Он попытался подняться, но не смог и застонал.
— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! — пьяно закривлялся мужик, — не притворяйся Старый, не дави на жалость. Дай полтинник и дрыхни себе дальше.
— Нету у меня ничего, — Старый с трудом сел на полу и, задыхаясь, привалился спиной к дивану.
— Не зли меня! — мужик пьяно улыбался, но голос его звучал угрожающе.
— Толик! Ты же сам вчера последнюю сотню у меня отобрал.
— Не отобрал, а взял взаймы. Потом отдам, ты же знаешь. — Старый прекрасно знал, что никогда и ничего этот алкаш ему не отдаст, — И че? Вообще, что ли, ничего не осталось?
— Вообще ничего!
Попробовали вызвать опытного охотника, чтобы тот нашел тигра по следам. Только еще до приезда следопыта, внезапно прошел короткий, но очень сильный ливень и размыл все следы. Поиск с вертолета тоже не дал результатов. Тогда к операции подключили армейские подразделения, чтобы прочесать заросли подсолнечника. Так как уже наступил вечер, солдатам раздали фонари и конечно оружие с боевыми патронами. Когда военные заканчивали прочесывание, они недосчитались двух бойцов. Их тела нашли потом в поле.
А тигра так и не нашли.
В сумерках Паша без труда и без шума убил пару солдатиков и спокойно ушел через образовавшуюся в оцеплении брешь. Он пошел в город, туда, где его уже ждали. Паше понравилось то, как легко он, оказывается, мог убивать — и тех ублюдков, возле спортплощадки и этих солдат. Кстати, второго солдата убивать особой необходимости не было, его он убил скорее из спортивного интереса и для удовольствия.
Тигр белой тенью скользил сквозь улицы и дворы ночного города и думал: — «Зачем он так долго этому сопротивлялся»? Это оказалось так приятно — быть сильным зверем.
Месяца три назад, Паша, гуляя на улице, в очередной раз нарвался на неприятности, поймал пару хороших «подач» и шел домой, размазывая кровавые сопли. Тогда-то к нему и подошел мужчина в длинном черном плаще. Он покачал головой и очень искренне посочувствовал. Утешая, он предложил Паше стать сильным и ловким, таким, что уже никто и никогда не посмеет обидеть. Настоящим зверем.
Паша был почти уверен, что дядька, хоть, конечно, и очень добрый, но просто сумасшедший. Но все-таки свою подпись под договором почему-то накарябал. Ему надоело, что его регулярно лупят всякие гопники и прочая шпана, к тому же в одиннадцать лет люди еще хоть немного верят во всякие чудеса, поэтому он и подумал: «А вдруг это правда»!
Это оказалось правдой. Поставив подпись, мальчик тут же почувствовал, что его как будто захлестнула волна энергии. Но он вдруг испугался и успел крикнуть:
— Я не хочу! Я передумал!
Человек в черном не стал спорить, он только улыбнулся:
— Я тебя не тороплю, Паша. Договор уже подписан и вступил в силу. Но ты станешь зверем тогда, когда сам захочешь. Тебе нужно будет только сказать: «Я согласен!». А ты этого захочешь, и поверь мне, очень скоро. Потому, что в таком районе, в каком ты живешь, невозможно долго оставаться человеком. Слишком много зверей вокруг.
Тогда черный человек вежливо попрощался и ушел, сказав, что будет ждать. Теперь, всего три месяца спустя, Паша действительно стал зверем и шел к нему. Он уже знал, что днем как следует отоспится, а следующей ночью обязательно пойдет погулять по городу. Чтобы убить еще какую-нибудь сволочь.
Медведь
Старый лежал тихо, и надеялся, что про него забыли.
У него жутко ныли суставы, как будто между костями насыпали толченого стекла, а потом каждую косточку еще пару раз провернули. Нужно было выпить обезболивающее — лекарства хоть и мало помогали, все-таки приносили какое-то облегчение, но Старый боялся встать за таблетками. Очень полный и неуклюжий, во время приступа он становился совсем неловким, а лекарства лежали на старомодном серванте в потрепанной коробке из-под обуви. Доставая коробку непослушными руками, Старый, наверняка что-нибудь уронит и наделает шуму. Этот шум могут услышать за стеной, в соседней комнате, и тогда будет намного хуже. Чтобы его не услышали, Старый боялся даже стонать, он плакал совершенно беззвучно, уткнувшись мокрым лицом в грязную наволочку подушки.
Видимо ему удалось как-то задремать, потому, что когда с грохотом распахнулась дверь, он не сразу понял, что происходит.
— Дрыхнешь, свинья жирная! — в комнату ввалился здоровый мужик и, сильно качаясь, подошел к дивану, — Рота, подъем! — весело заорал он и сбросил старика на пол.
Боль калеными иглами впилась в суставы и Старый мгновенно проснулся. Он попытался подняться, но не смог и застонал.
— Ой-ой-ой! Какие мы нежные! — пьяно закривлялся мужик, — не притворяйся Старый, не дави на жалость. Дай полтинник и дрыхни себе дальше.
— Нету у меня ничего, — Старый с трудом сел на полу и, задыхаясь, привалился спиной к дивану.
— Не зли меня! — мужик пьяно улыбался, но голос его звучал угрожающе.
— Толик! Ты же сам вчера последнюю сотню у меня отобрал.
— Не отобрал, а взял взаймы. Потом отдам, ты же знаешь. — Старый прекрасно знал, что никогда и ничего этот алкаш ему не отдаст, — И че? Вообще, что ли, ничего не осталось?
— Вообще ничего!
Страница 7 из 11
