Фандом: Гарри Поттер. Иногда слова означают совсем другое…
41 мин, 33 сек 6226
И прежде чем Гарри успел отреагировать, просто сбежал! Не было таких слов, чтобы выразить негодование, но бежать за бессовестным обманщиком Гарри не собирался, выдумывая, как можно отомстить столь же изящно. Надо ли говорить, что спал Гарри очень беспокойно, и в его снах Северус вместо гнусного бегства становился перед ним на колени и, подразнив немного прикосновениями языка, обхватывал член губами, начиная жадно сосать. И привычная ладонь Гарри не шла ни в какое сравнение с этими умелыми губами, лишь помогая избавиться от назойливого возбуждения.
— Доброго утра, сэр. Как спалось?
Ноздри Северуса трепетали, втягивая запах недавнего непотребства. В огромных зрачках Гарри видел лишь своё отражение, и просто не смог удержаться. Отбросив одеяло, он потянулся до хруста, демонстрируя себя.
— Прекрасно. Хотя в комнате довольно жарко, ты не находишь?
— Прикажете проветрить?
И всё-таки это было самое настоящее бегство! Северус мгновенно оказался у противоположной стены, распахивая шторы, а следом отворяя балконную дверь. Утренний воздух и впрямь был свеж.
— А теперь подай мне завтрак.
— Хотите сначала одеться?
— Нет. Или тебя смущает мой вид?
— Нет, сэр. Ничуть.
Снейп и в самом деле не казался смущённым. Пришлось надеть пижамные штаны и выйти на балкон, пока тот перестилал постель. Гарри не мог понять, что между ними происходит: Северус вроде бы и не отказывал ему… ни в чём, но в то же время заставлял себя чувствовать едва ли не сатрапом, хотя было очевидно, что хочет того же. Насилие Гарри претило, и кажется, Северус отлично это понял, умело играя на его чувствах. Значит, много выпил? Посмотрим, что он скажет сегодня!
Лёжа в постели, Гарри внимательно наблюдал за отточенными движениями Северуса, которыми тот сервировал трапезарио. Интересно, а Малфою он тоже подавал завтраки после ночей страсти? И также невозмутимо колол сахар?
— Вам чай с лимоном?
— С молоком.
Гарри пил свой чай и тоскливо думал, что, наверное, просто не так хорош, как Малфой, забраться в постель к которому мечтали многие. Хотя, с другой стороны, если Северус попадал в их число, то наверняка не потому, что Малфой искал выгоды… а если регулярно… такие мысли грозили несварением желудка, и Гарри запретил себе думать о Малфое и о том, что у него есть сын такого же возраста, как и Гарри.
От прогулки Гарри отказался, сославшись на проливной дождь — погода и в самом деле не баловала. Он весь день провалялся в постели, выбрав в спутники настоящий французский роман господина Мопассана. Северус несколько раз выходил на балкон курить, заставляя каждый раз отвлекаться от чтения и отдаваться фантазиям, становящимся раз от раза изощрённее. В последний раз Гарри представлял его полностью обнажённым и почему-то в таких же туфлях, как у вчерашних танцовщиц. А тот, как нарочно, облокачивался на невысокие перила, прогибаясь в спине. Стоило ли удивляться тому обстоятельству, что когда Северус ушёл за билетами, Гарри пришлось снимать напряжение старым, как мир, способом, а разыгравшаяся фантазия не давала скучать, подбрасывая новые картины.
На балет Гарри собирался, как на экзамен, решив, что после представления непременно соблазнит Северуса. О! Он обязательно заставит его сдаться, но не воле хозяина, а собственному желанию, которое чудесным образом совпадало с вожделением Гарри.
— Прекрасно выглядите, сэр.
— Застегни мне запонки, Северус.
Это была самая любимая часть игры, когда расстояние между ними сокращалось до пары футов, и Северус был слишком увлечён делом, чтобы противиться ласке. Впрочем, он охотно откликался на невесомые поглаживания щеки и шеи, с удовольствием прижимаясь к руке Гарри и целуя ладонь.
— Мы опоздаем, Гар-р-ри…
— Обязательно, Северус.
— Непременно, но не сегодня. Говорят, Дягилев привёз в Париж нечто особенное.
Гарри и не думал, что балет может ему так понравиться! Если сначала он собирался отплатить Северусу его же монетой, всё действие нашептывая на ухо непристойности по-французски — не зря же он столько читал? — то собственная увлечённость танцем оказалась полной неожиданностью. Гарри смотрел на чарующие движения солиста, а его фантазия дорисовывала остальное. Он сам не заметил, как устроил ладонь на колене Северуса, лаская его в такт музыке и заходя всё дальше и дальше. Когда зал взорвался финальными аплодисментами, Гарри скосил глаза на Северуса, с удивлением отмечая его румянец, и вдруг понял, что тому виной стала ладонь, всё еще поглаживающая через брюки его член. И ладонь эта принадлежала самому Гарри! Но не поаплодировать было бы просто свинством.
Всю дорогу домой Северус был непривычно тих, но Гарри чувствовал, как искрящее напряжение, возникшее между ними ещё в театре, ищет выход. Поэтому он ничуть не удивился, когда Северус прижал его спиной к закрывшейся входной двери и, не заботясь о свете, принялся жадно целовать, избавляя от фрака. На этот раз Гарри был умнее и тоже принялся расстёгивать бесконечные пуговицы. Северус одобрительно стонал…
— Северус… ты меня? сейчас…
— Да… да-а-а…
— А я тебя?
— Тоже…
— Доброго утра, сэр. Как спалось?
Ноздри Северуса трепетали, втягивая запах недавнего непотребства. В огромных зрачках Гарри видел лишь своё отражение, и просто не смог удержаться. Отбросив одеяло, он потянулся до хруста, демонстрируя себя.
— Прекрасно. Хотя в комнате довольно жарко, ты не находишь?
— Прикажете проветрить?
И всё-таки это было самое настоящее бегство! Северус мгновенно оказался у противоположной стены, распахивая шторы, а следом отворяя балконную дверь. Утренний воздух и впрямь был свеж.
— А теперь подай мне завтрак.
— Хотите сначала одеться?
— Нет. Или тебя смущает мой вид?
— Нет, сэр. Ничуть.
Снейп и в самом деле не казался смущённым. Пришлось надеть пижамные штаны и выйти на балкон, пока тот перестилал постель. Гарри не мог понять, что между ними происходит: Северус вроде бы и не отказывал ему… ни в чём, но в то же время заставлял себя чувствовать едва ли не сатрапом, хотя было очевидно, что хочет того же. Насилие Гарри претило, и кажется, Северус отлично это понял, умело играя на его чувствах. Значит, много выпил? Посмотрим, что он скажет сегодня!
Лёжа в постели, Гарри внимательно наблюдал за отточенными движениями Северуса, которыми тот сервировал трапезарио. Интересно, а Малфою он тоже подавал завтраки после ночей страсти? И также невозмутимо колол сахар?
— Вам чай с лимоном?
— С молоком.
Гарри пил свой чай и тоскливо думал, что, наверное, просто не так хорош, как Малфой, забраться в постель к которому мечтали многие. Хотя, с другой стороны, если Северус попадал в их число, то наверняка не потому, что Малфой искал выгоды… а если регулярно… такие мысли грозили несварением желудка, и Гарри запретил себе думать о Малфое и о том, что у него есть сын такого же возраста, как и Гарри.
От прогулки Гарри отказался, сославшись на проливной дождь — погода и в самом деле не баловала. Он весь день провалялся в постели, выбрав в спутники настоящий французский роман господина Мопассана. Северус несколько раз выходил на балкон курить, заставляя каждый раз отвлекаться от чтения и отдаваться фантазиям, становящимся раз от раза изощрённее. В последний раз Гарри представлял его полностью обнажённым и почему-то в таких же туфлях, как у вчерашних танцовщиц. А тот, как нарочно, облокачивался на невысокие перила, прогибаясь в спине. Стоило ли удивляться тому обстоятельству, что когда Северус ушёл за билетами, Гарри пришлось снимать напряжение старым, как мир, способом, а разыгравшаяся фантазия не давала скучать, подбрасывая новые картины.
На балет Гарри собирался, как на экзамен, решив, что после представления непременно соблазнит Северуса. О! Он обязательно заставит его сдаться, но не воле хозяина, а собственному желанию, которое чудесным образом совпадало с вожделением Гарри.
— Прекрасно выглядите, сэр.
— Застегни мне запонки, Северус.
Это была самая любимая часть игры, когда расстояние между ними сокращалось до пары футов, и Северус был слишком увлечён делом, чтобы противиться ласке. Впрочем, он охотно откликался на невесомые поглаживания щеки и шеи, с удовольствием прижимаясь к руке Гарри и целуя ладонь.
— Мы опоздаем, Гар-р-ри…
— Обязательно, Северус.
— Непременно, но не сегодня. Говорят, Дягилев привёз в Париж нечто особенное.
Гарри и не думал, что балет может ему так понравиться! Если сначала он собирался отплатить Северусу его же монетой, всё действие нашептывая на ухо непристойности по-французски — не зря же он столько читал? — то собственная увлечённость танцем оказалась полной неожиданностью. Гарри смотрел на чарующие движения солиста, а его фантазия дорисовывала остальное. Он сам не заметил, как устроил ладонь на колене Северуса, лаская его в такт музыке и заходя всё дальше и дальше. Когда зал взорвался финальными аплодисментами, Гарри скосил глаза на Северуса, с удивлением отмечая его румянец, и вдруг понял, что тому виной стала ладонь, всё еще поглаживающая через брюки его член. И ладонь эта принадлежала самому Гарри! Но не поаплодировать было бы просто свинством.
Всю дорогу домой Северус был непривычно тих, но Гарри чувствовал, как искрящее напряжение, возникшее между ними ещё в театре, ищет выход. Поэтому он ничуть не удивился, когда Северус прижал его спиной к закрывшейся входной двери и, не заботясь о свете, принялся жадно целовать, избавляя от фрака. На этот раз Гарри был умнее и тоже принялся расстёгивать бесконечные пуговицы. Северус одобрительно стонал…
— Северус… ты меня? сейчас…
— Да… да-а-а…
— А я тебя?
— Тоже…
Страница 9 из 12
