Хохотун

— Редко, когда в наших руках не было хотя бы четырех голосов из Совета Лордов, а тут не осталось ни одного. Кого убили в ту ночь, на ком отыгрались противники. Эмбер был нашим шансом не упустить хотя бы ниточку власти в Городе, и мы его не упустили. Я был там младшим помощником — не особо значащая должность, но больше и не нужно было.

После долгих разговоров, Артемус стал первым помощником, и за несколько лет они с Эмбером смогли вернуть Резерфордам толику былой власти.

— Никто не сомневался, что когда-нибудь между нами будут разногласия. Но я не ожидал, что Эмбер все-таки решится пойти против меня, — Артемус задумался. — Он знал, что у меня достаточно информации, чтобы его потопить. У него, разумеется, тоже было чем меня прижать. Но ты ведь понимаешь, Энни, что последствия для меня потянут на небольшую смену деятельности в ордене. А у него… однако, Эмбер стал выходить из-под контроля, и мне пришлось сделать ему предупреждение…

А потом Артемус нашел переписку между Эмбером и Джулианом, а это при особом старании тянуло на смертную казнь. Эмбер затих, а потом появился Грейнди. Он пообещал Эмберу избавление от всех неприятностей, и случилось то, что случилось.

— Сколько на тебя напало людей? — спросила я. — Неужели двое?

— Трое, — насмешливо улыбнулся Артемус. — Один был магом, а этого достаточно, чтобы меня отвлечь.

Потом он немного помолчал и добавил:

— Спасибо, что ты пришла.

Я немного смутилась и крепко обняла, зарываясь лицом в его домашнюю одежду.

— Хорошо, что твои ненаглядные Хранители быстро пришли, хотя могли бы и еще поторопиться. Тебе придется выкинуть матрас, он весь пропитан кровью.

— Боюсь, милая, мне придется квартиру сменить. Да и… — он запнулся, а я с интересом на него посмотрела. — Неважно.

Я пожала плечами.

Вопросов мне хотелось задать еще много, но для начала нужно было уложить в голове всю действительно простую историю.

— А это большая проблема — сменить квартиру? Она, к слову, твоя или съемная?

— Моя, конечно, — пожал он плечами. — Проблема, Энни. Сама понимаешь — нужно найти покупателя, а сейчас их днем с факелом не отыщешь. Вольфгант выпил из Города столько денег, что это до сих сказывается на обстановке, ну да ладно…

Немного морщась, Артемус сполз с кресла ко мне на пол, и я тут же воспользовалась возможностью его поцеловать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Еще пара-тройка дней, и я буду в порядке, не переживай. Давай пока забудем про Эмбера, лучше расскажи, куда ты ездила…

Глава 4

Дни сменялись ночами за стенами цитадели, но в подземельях царил вечный вечер — изредка горел камин, когда холод сжимал наши тела, и всегда, истекая жиром, горели свечи. Я тогда в первый раз задумалась, как Хранители, не занятые постоянной работой в Городе, различают день и ночь. Я вот сама потерялась и впервые спала, как хотела и сколько хотела. Не то чтобы раньше я часто имела недостаток времени для сна, но излишне долго валяться в кровати казалось кощунством.

Поэтому обычно я просто высыпалась.

Сейчас же вечный полумрак поглотил меня, и сон предваряли книги. Книги — сон — книги — еда — Артемус. Я ему не мешала, только наблюдала, как он работает. Он тоже предпочитал сокращать между нами расстояние только тогда, когда все посетители растворялись в сумерках цитадели. Глубокие морщины на лбу разглаживались, выражение лица становилось мягче, но все же настороженность никогда не покидала уголки его глаз. Это все было для меня.

Мы разговаривали. Мне удалось узнать, где он появился на свет — это был не Город, и даже не окрестности. Деревушка на десять домов под названием Лонлфулд, она лежала среди озерной долины, и Артемус говорил, что не помнит места красивее. Озерная же долина раньше считалась отдельным государством, но Туманное Королевство посчитало нужным его поглотить. Битвы не состоялось, просто два правителя подписали бумаги, а потом один из них исчез, но Артемус уверял, что нет — не убили, просто отослали в другое место, дали деньги и приказали не возвращаться. Наверное, его душила злость, но исчезнувшее государство имело площадь примерно равную размером нашей столице, и борьба казалась бессмысленной даже ребенку.

Я узнала, что познакомились мы вовсе не на давнем допросе с Орландом, а намного-намного раньше — в моем доме на острове, в резервации. Артемус сказал, что предпочитает не вспоминать эту встречу, потому что ощущает себя старым совратителем, ему легче считать, что я выросла где-то «там». И вероятно, специально для него. Я все же заставила его рассказать.

— Мне было… тридцать восемь или тридцать семь, мы о чем-то разговаривали с твоим отцом, а ты прялась за шторой и подслушивала.

Я засмеялась. Видимо, страсть к чужим тайнам проявлялась еще в детстве.

— Потом твой отец ушел, чтобы о чем-то распорядится, кажется, об обеде, и вот там мы и познакомились. Правда, ты назвала себя Анной и сочла мое имя слишком сложным, чтобы его запоминать.

— Действительно, не запомнила, — смеясь, согласилась я. — И встречу не помню, наверное, была слишком маленькой.