Холод тебя не убьёт

Я лёг на спину. На западной стороне небосвода я увидел слабый проблеск света. Видно утро, наконец, официально наступило. Потихоньку начал закрывать глаза. Всё моё тело требовало отдыха, но разум почему-то кричал и пытался вытащить меня из этой последней ловушки расставленной холодом, той тварью живущей на вершине горы.

По телу пробежал мороз. Но я совсем не замёрз. Просто мне суждено умереть. Спасатели не шли ко мне на подмогу. Стоило забыть о их существовании, как о Чаке и Миле. Как о Крысе. Как о трупе на бензоколонке и об ужасных превращениях друзей. Стоило закрыть веки и весь мир погружался в пучину мрака и беспамятства. Может быть сон это что избавит меня от страданий. И наконец-то я погрузился в забытье.

Голова болела, и я ощущал, как стучат жилки на висках. Не похоже на то, чтобы я умер. Или может в раю людям в наказание дано чувствовать земную боль? Я решил это проверить, открыв глаза. С большим трудом, но они поддались мне.

Я взглянул на место, в котором находился. Лежал на больничной койке, а рядом с ней стояла капельница.

«Я попал в больницу? Может все, что было в горах, являлось галлюцинацией от переохлаждения?»

Приподняв одеяло, я взглянул на ноги. Только одна нога, закутанная в гипс. На месте второй страшный на вид обрубок, в котором тяжело признать мою бывшую правую ногу. Доказательство того что я зря думал об произошедшем, как о сценки из моего воображения. Ко мне кто-то подошёл, как только заметил, что я проснулся и нахожусь в своём уме.

Передо мной стоял человек в халате с седыми, как засыпанная снегом дорога, волосами и с очками в очень толстой оправе. Его потрёпанное жизнью лицо говорило о том, что он очень много лет потратил на служебные обязанности. Глазами он уже видел все мои проблемы и давно поставил диагноз, но молчал, как истинный джентльмен, дожидаясь меня. Это директор больницы, профессиональный хирург, а так же по заместительству мой старый друг Гин Фавр.

— Давно не виделись, Райан, — поздоровался он со мной тихим и спокойным голосом.

— Год, если быть точным. Не мог бы ты дать мне… — не успел я договорить, как он передал мне в руки, мои старые очки, с потрескавшийся линзой, которые я вручил ему, перед одной важной хирургической операцией, год тому назад. В тот день он забыл очки дома, а слепому сложную операцию не доверят. От хирурга к главе госпиталя, неплохое повышение, но он это несомненно заслужил.

Я надел очки. Теперь я различить детали интерьера, цвета, лицо Гина.

— Теперь они и тебе понадобились.

— Что со мной произошло? — я посмотрел на него будто он мог дать мне ответ на все вопросы мироздания.

— А ты сам ничего не знаешь и не помнишь?

— Знаю, но мнение специалиста не повредит.

— Ладно, — он взял висевший на перилах кровати бланк, описывающий состояния больного, — Левая нога находится в ужасном состоянии: повреждены несколько сухожилий и берцовая кость. Насчёт состояния правой ноги ты и так всё прекрасно знаешь. Ну и были сломаны несколько ребер в придачу, но к твоему счастью, не было никаких серьёзных травм или повреждений жизненно важных органов. — он вернул бланк на место, — Когда тебя нашли, то казалось, что твоя жизнь уже отдана на попечение богу. Я думаю, ты должен благодарить судьбу за то, что ты ещё жив. Но мне, как лечащему врачу, хотелось бы знать, как тебя угораздило так сломать своё тело?

— В горах. Всё случилось там.

— На тебя напал медведь или что?

— Если бы, — Я немного подумал прежде чем решил рассказать ему обо всём что со мной случилось этой ночью. Но сам не мог себя заставить поверить в реальность случившегося. Монстры и превращения — какой-то кошмар, а может и соседский мальчишка разбил соседское окно реальности, — Я не знаю, что там было, но я уверен в том, то, что я видел, не совсем реально.

— Даже если это и так, всё что с тобой произошло не повод думать об этом как о каком-то сновидении. Но только не говори мне, что во всех твоих бедах виноват йети, — он улыбнулся. Так же поступил и я. Улыбка после долго сна не хуже утренней чашки горячего тёмного кофе.

— Я был не один. Со мной всё это время были Чак и Мил, — на мгновение я задумался. Если Чак и Мил тоже в больнице значит всё что произошло на вершине горы — вымысел. Если нет, то мне прямая дорога к психиатру.

В палату без стука вошли три человека. Двое из них встали напротив двери, а третий подошёл ко мне и к доктору Гину. Это шеф полиции Браун Вентон. Рослый мужчина лет тридцати пяти с очень густыми усами и не подходящим к снежной среде загорелым лицом.

— Привет, Райан. Здравствуйте, доктор Гин. Вижу, пациент жив и здоров. — Браун как обычно использовал свою классическую наигранную улыбку, которой он пользуется во время интервью с прессой.

— Пациент идёт на поправку. Он потерял много крови и всё что ему сейчас нужно так это здоровый сон и отдых.

— Это очень хорошо, — шеф полиции Браун перевёл взгляд с доктора на меня, — У меня к тебе есть пара вопросов, Райан. Сможешь на них ответить?