Холодная улыбка

Когда мы повернулись в сторону выхода, Ким спросил у меня разрешения подержать загадочную сферу у себя до следующего дня. «Чтобы получше её рассмотреть», как он сам аргументировал свою просьбу. Я решил отдать ему эту штуку при нашем расставании, ибо не мог отказать в таком совершеннейшем пустяке. Распрощавшись с мистером Гаррисоном, мы с приятелем ещё некоторое время прогуливались по городу, а затем разошлись по домам, условившись встретиться на следующий день в обеденное время. Сферу, однако, я Киму так и не отдал: забыл, а он и не напомнил. Весь оставшийся день я думал об этой таинственной сфере, что досталась мне от моего лучшего друга. Неужели Уильям ничего не знал о её ценности? Впрочем, вполне возможно, он имел какое-то представление о стоимости этой штуки, но суеверный страх вынудил его с удивительной лёгкостью избавиться от своего наследства. Так или иначе, раз эта сверкающая штука у меня, я имею полное право распоряжаться ею так, как захочу. Не возвращать же её обратно! Да и если я скажу Уильяму об истинной ценности сферы, он вряд ли пожелает взять её назад… Все эти доводы казались мне весьма убедительными, однако неприятные размышления ещё долго тревожили мою голову. Кроме того, мои мысли до самого вечера занимал престранный разговор с мистером Гаррисоном. Тогда, осмотрев сферу с каким-то особенным вожделением, он вскользь заметил что-то о «великих знаниях», которые она содержит. Эта странная фраза вполне могла оказаться всего лишь красивой аллегорией, подчёркивающей древность сверкающей штуковины, но, тем не менее, она совершенно не давала мне покоя… Уже будучи лежащим в постели, я силился вспомнить, что же мне ответил антиквар о сущности загадочной сферы, но таковые попытки не увенчались успехом, ибо меня слишком быстро поглотило туманное царство грёз.

Всю ночь мне снился один и тот же странный сон; в нём я был сэром Уильямом, убегавшим от чего-то непонятного, пугающего. Кажется, рассказы моего друга оказали своё пагубное влияние и на меня… Вот ведь правду говорят: меньше знаешь — больше спишь! На следующий день мы с приятелем встретились на Центральной Площади, как и договаривались. Я пожал ему руку, и мы твёрдыми шагами направились к лавочке мистера Гаррисона.

… Антиквар, признаюсь, был удивлён, когда принял мой отказ. В недоумении находился и мой приятель. А я решил не продавать сферу. Мне всё же не хотелось расставаться с этим загадочным предметом, который таил в себе столько неизведанного…

Немного поспорив насчёт этой несчастной сферы, мы решили продолжить беседу в ресторане, благо что хозяин лавки решил устроить себе хороший обеденный перерыв. Идти до ресторана пешком было весьма долго, и во время нашего пути антиквар принялся услаждать наши умы различными историческими рассказами. Мне, как и моему приятелю, было до крайности интересно слушать речи мистера Гаррисона. Его познания истории были воистину необъятны.

— И как долго вы тут работаете? -спросил я после очередного рассказа нашего антиквара.

— Весьма давно. И всё из-за какой-то проклятой любви. — Гаррисон едва заметно поморщился.

Такой ответ меня слегка озадачил:

— Вы были влюблены?

— Я? Отнюдь. — сухо ответил антиквар. -Так вы не желаете продать мне сферу? Даже за внушительную сумму?

Мне пришлось снова ответить отрицательно. «Очень жаль»… — тихо вздохнул мой необычный собеседник. После минутного молчания он вдруг оглянулся, убедившись, что на улице кроме нас никого не было, а затем подошёл к моему приятелю:

— Это у тебя сейчас сфера?

Ким ошарашенно взглянул на мистера Гаррисона и пробормотал:

— Нет. Почему вы так решили?

— А вот врать нехорошо, дружок! — антиквар улыбнулся и с нечеловеческой силой поднял Кима над землёй, схватив того за пиджак.

Мой приятель беспомощно дёргался в руке Гаррисона, повторяя снова и снова, что сфера не у него. Я, вышедши из секундного оцепенения, крикнул антиквару, что я не отдавал сферу Киму. Тот лишь улыбнулся ещё шире. Голос его, обращённый к моему приятелю, звучал одновременно ласково и угрожающе:

— Я не ведаю, куда ты её упрятал, но узнать это несложно…