Холодные сердца: украденное счастье

В его глазах было столько надежды, что я не сомневалась ни минуты. Если с нами будет еще один преданный Милорду человек, то это просто замечательно. Главное, действовать быстро, оперативно и чисто, никому не попадаясь на глаза. А что делать? Это я знала почти с самого начала, ведь Поттеры — не единственные, кто попадал под это пророчество…

Глава 35. Мы — боги

«Нет здесь надежды. Горе и страх,»

Ради Врага превратила всё в прах,

Выход, огни, шепот из темноты,

Знай же, принцесса, вернёшься вновь ты,

Только проклятьем сквозь тысячи лет,

Изгнанницу ночи не примет рассвет,

Сумерки будут твоей Темнотой,

Но всё же ты сможешь вернуться домой…

А я уходила, под сердцем дитя…

Враг станет отцом… Отыщу я тебя«.»

(Thorn «Печаль»)

После рейдов Темному Лорду всегда нравилось стирать с моего лица кровь белоснежным платком, и он делал это с таким выражением лица, что мне никак не удавалось понять, весело ему или же он полон серьезных размышлений. А потом он бросал окровавленный кусок ткани в горящий камин, и мы молча наблюдали за тем, как его пожирают языки пламени. Теперь эти воспоминания почему-то стали для меня особенно теплыми и дорогими — и вместе с тем превратились в иллюзию, будто бы все это происходило в какой-то другой жизни.

И сейчас, когда мне на щеку брызнула кровь, мне невольно вспомнилось, как Том нежно убирал эти капли и целовал те места, на которые они попадали. При одной лишь мысли об этом на глаза навернулись слезы, сдержать которые я была не в силах. Хорошо, что на улице было темно, и никто не видел, что я снова плачу. Хотя скрывать это больше не было смысла, так как и Руди, и Рабастан, и Барти за сегодняшний день уже и так насмотрелись на мои слезы.

Поначалу мне казалось, что я сильная, что я во что то бы то ни стало не должна раскисать, но как только Руди оставил меня одну, чтобы я поспала, у меня началась истерика. Я лежала на кровати и ревела, как раненый зверь, царапала себе лицо, рвала волосы, выкрикивала имя Тома, пыталась заставить змею на Черной Метке вновь зашевелиться и крушила все, что попадалось мне под руку. Конечно же, на мои крики прибежали Лестрейнджи и Крауч, и общими усилиями им удалось влить в меня успокаивающее зелье, после чего я вскоре заснула, прижимаясь к мужу. Время от времени мне снился Том, и я просыпалась, рыдала, потом снова засыпала, цепляясь руками за рубашку Руди. Было очень холодно, меня била сильная дрожь, а еще порой к горлу подступала тошнота, заставляя меня вспомнить о ребенке. Тогда я касалась рукой живота, словно желая убедиться, что наш с Томом малыш все еще во мне. Это немного успокаивало меня, и истерика на время прекращалась. А вечером я просто вышла из спальни, сухо поприветствовала сидевших в гостиной людей и принялась посвящать их в свои планы. Впрочем, ничего замысловатого в этом не было — нужно было лишь разыскать и допросить семейство Лонгботтомов. Разумеется, о Пророчестве я не упоминала, но этого и не понадобилось. Лестрейнджи были готовы идти со мной до конца на любое безумие, а Барти был настолько напуган перспективой разоблачения и ослеплен ненавистью к Министерству, что сейчас также пошел бы на все, лишь бы это дало надежду на скорое возвращение Темного Лорда. Я понимала его, как никто другой. Когда уже хотели отправиться на выполнение своей миссии, в камине появилась голова Нарциссы, которая со слезами и рыданиями принялась уговаривать меня аппарировать в Малфой-Менор, где было намного безопаснее, чем у меня дома, и попытаться оправдаться перед аврорами, когда они начнут поиски приспешников Темного Лорда. Она была на грани истерики, хватала меня за волосы и умоляла думать головой, а не сердцем, старалась хоть как-то удержать. В другой раз я, возможно, и прислушалась бы к Цисси, но только не сейчас. В те минуты я была убеждена, что готова ради Тома пожертвовать жизнью любого близкого человека, даже Руди или Цисси.