Фандом: Гарри Поттер. Проходят годы и десятилетия, но история не меняется, а любовь не теряет своей силы.
508 мин, 35 сек 19805
Сквозь сон я услышала шум дождя и ветра, который завывал в щелях и водосточных каналах. Я попыталась оградиться от этих звуков, как делала всегда, но они никак не желали стихать. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а ночная рубашка промокла от капель пота, выступивших на моем теле. Я отчаянно хватала ртом воздух, словно он мог вот-вот закончиться. Состояние было столь ужасным, что единственное, чего мне хотелось, это просто исчезнуть, чтобы не чувствовать невыносимой боли во всем теле. Было впечатление, что меня кто-то избил и сбросил вниз со склона.
Я накрылась одеялом, пытаясь снова уснуть или потерять сознание, но ни то, ни другое, как назло, не получилось. В голове роились разнообразные мысли, никак не желавшие образовывать единую картину произошедших накануне событий. От этого становилось еще хуже, но я ничего не могла сделать, кроме как неподвижно лежать в кровати и слушать монотонный перестук капель по стеклу и карнизу. Я попыталась открыть глаза и осмотреться, но в помещении было темно, и толком что-то разглядеть было невозможно. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что это была не моя комната в Лестрейндж-Холле.
Как только я вспомнила о своем доме, в голове снова возникли воспоминания, и больше всего на свете мне захотелось, чтобы хоть малая часть всего этого оказалась кошмарным сном. Вчерашний день казался мне слишком длинным, ведь произошло столько событий… Это собрание Пожирателей Смерти, Темный Лорд и… Том Риддл. Неужели он мне не привиделся, неужели я действительно была вчера с ним? Как только я вспомнила его взгляд, шепот, произносящий «Беллс», его прикосновения, мое тело тут же пронзила дрожь, а сердце екнуло от невообразимой боли. В памяти так ярко всплыли темно-серые глаза, затуманенные неудержимой ненавистью, равнодушное лицо, наблюдающее, как я в муках корчусь от Пыточного проклятия, его грубые ласки. Было так трудно поверить, что все это произошло на самом деле, и от осознания этого совершенно не хотелось жить.
Так же хорошо я помнила Рудольфуса, помнила, как обвиняла его во лжи и предательстве, как ушла от него. Неужели это я наговорила ему столько ужасных вещей? Неужели он действительно скрыл от меня возвращение Тома? На сердце стало еще тяжелее, из глаз брызнули слезы. Я закусила край подушки, чтобы не закричать от раздирающих меня чувств. Не верилось, что весь мои мир разрушился, что в один день я пережила две потери — снова потеряла Тома и сама ушла от Руди. Мой муж был прав насчет Темного Лорда, с этим было так трудно поспорить, но я не могла признать свое поражение. Во мне все еще было слишком много гордости, которую не разрушило бы ни чувство вины, ни чувство долга. И странно, когда я думала о Томе, то вся эта гордыня мигом исчезала, оставалось лишь жгучее желание что-то изменить, доказать ему, что я все еще люблю его, что больше никогда не предам… Наверное, эти желания были глупыми и невыполнимыми, вряд ли Темный Лорд когда-нибудь посмотрит на меня так, как прежде. Теперь я для него всего лишь марионетка, или, как бы выразился Рудольфус, «пушечное мясо».
Снова вспомнив о Руди, я заплакала еще сильнее. Ведь по большому счету во всем виновата я, ведь еще тогда, тринадцать лет назад, ради него я сама ушла от Тома, думая только о воле своих родителей. А Риддл никогда мне не простит того, что я променяла его на честь своего рода…
И вдруг я услышала негромкий скрип. Из узкой щели от приоткрытой двери в комнату пролился тусклый свет. Затем раздались тихие, легкие шаги, шепот заклинания. Зажглось несколько свечей, которые тут же осветили небольшую, но довольно уютную комнату, выдержанную в пастельных тонах. Узкое, но высокое окно было плотно задвинуто шторами, над кроватью, на которой я лежала, красовался прозрачный балдахин. Рядом с моим ложем стояла Нарцисса, одетая в шелковый серебристый халат, и держала в руках волшебную палочку.
— Наконец-то ты проснулась, Белла, — шепотом сказала она, взволнованно глядя в мое лицо.
Потом Цисси села на край кровати, все так же не сводя с меня взгляда.
— Ты себе не представляешь, как я разволновалась! — сказала она. — Ты не просыпалась целые сутки и…
— Сутки?! — удивленно вскинув брови, переспросила я.
Мои глаза все еще не высохли от слез, но сестра, скорее всего, решила, что это капли пота.
— Да, — кивнула она. — После того, как ты аппарировала в Малфой-Менор, ты сразу же потеряла сознание и пришла в себя только сейчас. У тебя был жар, ты, видимо, очень долго пробыла под дождем и простудилась. Но как ты сейчас?
Я накрылась одеялом, пытаясь снова уснуть или потерять сознание, но ни то, ни другое, как назло, не получилось. В голове роились разнообразные мысли, никак не желавшие образовывать единую картину произошедших накануне событий. От этого становилось еще хуже, но я ничего не могла сделать, кроме как неподвижно лежать в кровати и слушать монотонный перестук капель по стеклу и карнизу. Я попыталась открыть глаза и осмотреться, но в помещении было темно, и толком что-то разглядеть было невозможно. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что это была не моя комната в Лестрейндж-Холле.
Как только я вспомнила о своем доме, в голове снова возникли воспоминания, и больше всего на свете мне захотелось, чтобы хоть малая часть всего этого оказалась кошмарным сном. Вчерашний день казался мне слишком длинным, ведь произошло столько событий… Это собрание Пожирателей Смерти, Темный Лорд и… Том Риддл. Неужели он мне не привиделся, неужели я действительно была вчера с ним? Как только я вспомнила его взгляд, шепот, произносящий «Беллс», его прикосновения, мое тело тут же пронзила дрожь, а сердце екнуло от невообразимой боли. В памяти так ярко всплыли темно-серые глаза, затуманенные неудержимой ненавистью, равнодушное лицо, наблюдающее, как я в муках корчусь от Пыточного проклятия, его грубые ласки. Было так трудно поверить, что все это произошло на самом деле, и от осознания этого совершенно не хотелось жить.
Так же хорошо я помнила Рудольфуса, помнила, как обвиняла его во лжи и предательстве, как ушла от него. Неужели это я наговорила ему столько ужасных вещей? Неужели он действительно скрыл от меня возвращение Тома? На сердце стало еще тяжелее, из глаз брызнули слезы. Я закусила край подушки, чтобы не закричать от раздирающих меня чувств. Не верилось, что весь мои мир разрушился, что в один день я пережила две потери — снова потеряла Тома и сама ушла от Руди. Мой муж был прав насчет Темного Лорда, с этим было так трудно поспорить, но я не могла признать свое поражение. Во мне все еще было слишком много гордости, которую не разрушило бы ни чувство вины, ни чувство долга. И странно, когда я думала о Томе, то вся эта гордыня мигом исчезала, оставалось лишь жгучее желание что-то изменить, доказать ему, что я все еще люблю его, что больше никогда не предам… Наверное, эти желания были глупыми и невыполнимыми, вряд ли Темный Лорд когда-нибудь посмотрит на меня так, как прежде. Теперь я для него всего лишь марионетка, или, как бы выразился Рудольфус, «пушечное мясо».
Снова вспомнив о Руди, я заплакала еще сильнее. Ведь по большому счету во всем виновата я, ведь еще тогда, тринадцать лет назад, ради него я сама ушла от Тома, думая только о воле своих родителей. А Риддл никогда мне не простит того, что я променяла его на честь своего рода…
И вдруг я услышала негромкий скрип. Из узкой щели от приоткрытой двери в комнату пролился тусклый свет. Затем раздались тихие, легкие шаги, шепот заклинания. Зажглось несколько свечей, которые тут же осветили небольшую, но довольно уютную комнату, выдержанную в пастельных тонах. Узкое, но высокое окно было плотно задвинуто шторами, над кроватью, на которой я лежала, красовался прозрачный балдахин. Рядом с моим ложем стояла Нарцисса, одетая в шелковый серебристый халат, и держала в руках волшебную палочку.
— Наконец-то ты проснулась, Белла, — шепотом сказала она, взволнованно глядя в мое лицо.
Потом Цисси села на край кровати, все так же не сводя с меня взгляда.
— Ты себе не представляешь, как я разволновалась! — сказала она. — Ты не просыпалась целые сутки и…
— Сутки?! — удивленно вскинув брови, переспросила я.
Мои глаза все еще не высохли от слез, но сестра, скорее всего, решила, что это капли пота.
— Да, — кивнула она. — После того, как ты аппарировала в Малфой-Менор, ты сразу же потеряла сознание и пришла в себя только сейчас. У тебя был жар, ты, видимо, очень долго пробыла под дождем и простудилась. Но как ты сейчас?
Страница 20 из 137
