Черный Форд мчался по дороге с бешеной скоростью. В стекле заднего вида остался поворот с Малого кольца, заброшенный завод растворялся в туманной дымке. Ржавые рельсы долго бежали вслед за машиной, но потом их перекрыл знак «ПУТИ НЕТ» подпертый для уверенности бетонной плитой…
30 мин, 25 сек 11683
На стол выпала книга, и несколько листков, сшитых прогнившими нитками. Сперва Алексей взялся за книгу — тот самый, странный том, впитавший в себя влагу больничных стен. Однако, на вид он был древнее, чем на самом деле. На задней части обложки значилась дата — 1971 год, СССР, Издательство «Закрытый Космос». Впрочем, содержание книги удивляло ещё больше.
— Оккультизм, — прошептал Леша, и принялся читать сведенья об авторе.
Профессор Ершов Даниил Сергеевич — единственный человек в союзе, который изучал черную магию и колдовство. Книга издана в подпольной типографии, и освящает основные аспекты сверхъестественного.
Листая страницу за страницей, Леша не переставал удивляться. Заглавные буквы стилизированные под готику, фета в форме косточки, на форзаце росчерк черным пером — «Моему другу, доктору Карпову. Надеюсь, ты найдешь ответ».
— Так… — сказал Леша, отложив книгу в сторону. — Значит, профессор Ершов лично знал моего отца. Что ж, надо и мне с ним познакомиться. Но сперва…
Рука потянулась к мятым листам. Леша ослабил веревку, и развернул листы — судя по всему, это история болезни.
— Пациент N, возраст [данные утеряны], пол — мужской. — читал Леша почти вслух. — Все объекты, помещенные рядом с пациентом N испытывали [замазано черной краской], жалобы на галлюцинации. Больная А уверяет, что видит «вещи», занимающие необъятное пространство. Смерть больной А наступила через четыре дня после контакта с пациентом N, причина — саркома головного мозга. Пациент Б провел рядом с пациентом N всего несколько часов, жаловался на [замазано черной краской], утверждал, что ему «недостаточно места».
Леша нервно потёр руки и закурил.
Следующий листок — стенограмма разговора с пациентом Г, диагноз — меланома, четвертая стадия. Возраст — 43 года, пол — мужской.
— Сколько времени вы провели рядом с пациентом N?
Пациент Г: Его вчера положили ко мне в палату.
— Что-нибудь во внешности или поведении пациента N показалось вам странным?
Пациент Г: [замазано черной краской] открытый рот.
— Почему вы пытались покинуть больницу?
Пациент Г: Потому что здесь недостаточно места.
— Недостаточно места для чего?
Пациент Г: [замазано черной краской].
— Это живые существа?
Пациент Г: [замазано черной краской].
Опрос прекращен всвязи с ухудшением состояния пациента Г. Дополнение к стандартным жалобам: клаустрофобия, панические атаки, ночные кошмары. Дополнение к назначенным препаратам — [замазано черной краской].
Странные записи запутали Лешу ещё сильнее. Он отложил в сторону бумаги и книгу, и задался вопросом — Что на самом деле происходило в хосписе? И накой черт отцу понадобилось пособие по чародейству? Даже если книга — просто подарок от давнего приятеля — зачем её прятать? Отец был человеком науки, он не верил не в приведений, не в магию. Так и не разрешив этих вопросов, Леша поехал разыскивать профессора Ершова. Через два часа он стоял в подъезде ветхой хрущевки, осторожно озираясь по сторонам.
Из почтового ящика, прибитого к зеленой двери, торчали конверты. Счета за свет, рекламные брошюры.
«Вот куда тебя привели поиски. Может, этого старика уже нет в живых?»
Однако, на звонок все же отозвались. Лешу встретил пожилой человек и судя по виду — очень больной.
— Здравствуйте, вы профессор Ершов Даниил Сергеевич?
Старик не спешил отвечать. Он нащурил глаза и поправил старомодные, четырехугольные очки. Леше показалось — что профессор — это очередная выходка запутавшегося сознания. Его нет — как не было голосов из печи, как не было Матильды Станиславовны, как не было полной уверенности в том, что это он, Алексей Карпов — не сходит с ума, и не лежит сейчас где-нибудь в хосписе, агонизируя и бредя, вылавливая из последних секунд новую, непонятную жизнь.
— Я вас знаю, мне кажется… — просипел старик. — Вы очень похожи на своего отца.
Старик затряс Лешину руку с какой-то оживленной, детской радостью, после чего пригласил войти.
— Я к вам по делу, Даниил Сергеевич, — сказал Леша,
рассматривая картины на стенах. Все они были плохими репродукциями известных шедевров — Даная, Мона Лиза. В углу, в самой неприметной части комнаты, висела икона Божей Матери. Тоскливо и задумчиво она взирала на квартиру одинокого старика, на продымленные занавески и старый паркет, на груды лекарств рядом с кроватью и неработающий телевизор. — Мой отец скончался недавно, теперь его больница по праву принадлежит мне. Ничего удивительного, понимаете, только там происходили странные вещи. Много лет назад вы подарили ему свою книгу.
— Да, конечно… — Старик плюхнулся в кресло. — Раньше он часто бывал у меня в гостях и любил седеть как раз на том стуле, на котором сидите вы.
Леша вздрогнул, по спине прошел холод.
— Так с чем вы ко мне пожаловали?
— Понимаете, я точно помню, что мой отец никогда не увлекался всякой потусторонней…
— Ерундой? — перебил профессор.
Леша покраснел в ответ.
— Оккультизм, — прошептал Леша, и принялся читать сведенья об авторе.
Профессор Ершов Даниил Сергеевич — единственный человек в союзе, который изучал черную магию и колдовство. Книга издана в подпольной типографии, и освящает основные аспекты сверхъестественного.
Листая страницу за страницей, Леша не переставал удивляться. Заглавные буквы стилизированные под готику, фета в форме косточки, на форзаце росчерк черным пером — «Моему другу, доктору Карпову. Надеюсь, ты найдешь ответ».
— Так… — сказал Леша, отложив книгу в сторону. — Значит, профессор Ершов лично знал моего отца. Что ж, надо и мне с ним познакомиться. Но сперва…
Рука потянулась к мятым листам. Леша ослабил веревку, и развернул листы — судя по всему, это история болезни.
— Пациент N, возраст [данные утеряны], пол — мужской. — читал Леша почти вслух. — Все объекты, помещенные рядом с пациентом N испытывали [замазано черной краской], жалобы на галлюцинации. Больная А уверяет, что видит «вещи», занимающие необъятное пространство. Смерть больной А наступила через четыре дня после контакта с пациентом N, причина — саркома головного мозга. Пациент Б провел рядом с пациентом N всего несколько часов, жаловался на [замазано черной краской], утверждал, что ему «недостаточно места».
Леша нервно потёр руки и закурил.
Следующий листок — стенограмма разговора с пациентом Г, диагноз — меланома, четвертая стадия. Возраст — 43 года, пол — мужской.
— Сколько времени вы провели рядом с пациентом N?
Пациент Г: Его вчера положили ко мне в палату.
— Что-нибудь во внешности или поведении пациента N показалось вам странным?
Пациент Г: [замазано черной краской] открытый рот.
— Почему вы пытались покинуть больницу?
Пациент Г: Потому что здесь недостаточно места.
— Недостаточно места для чего?
Пациент Г: [замазано черной краской].
— Это живые существа?
Пациент Г: [замазано черной краской].
Опрос прекращен всвязи с ухудшением состояния пациента Г. Дополнение к стандартным жалобам: клаустрофобия, панические атаки, ночные кошмары. Дополнение к назначенным препаратам — [замазано черной краской].
Странные записи запутали Лешу ещё сильнее. Он отложил в сторону бумаги и книгу, и задался вопросом — Что на самом деле происходило в хосписе? И накой черт отцу понадобилось пособие по чародейству? Даже если книга — просто подарок от давнего приятеля — зачем её прятать? Отец был человеком науки, он не верил не в приведений, не в магию. Так и не разрешив этих вопросов, Леша поехал разыскивать профессора Ершова. Через два часа он стоял в подъезде ветхой хрущевки, осторожно озираясь по сторонам.
Из почтового ящика, прибитого к зеленой двери, торчали конверты. Счета за свет, рекламные брошюры.
«Вот куда тебя привели поиски. Может, этого старика уже нет в живых?»
Однако, на звонок все же отозвались. Лешу встретил пожилой человек и судя по виду — очень больной.
— Здравствуйте, вы профессор Ершов Даниил Сергеевич?
Старик не спешил отвечать. Он нащурил глаза и поправил старомодные, четырехугольные очки. Леше показалось — что профессор — это очередная выходка запутавшегося сознания. Его нет — как не было голосов из печи, как не было Матильды Станиславовны, как не было полной уверенности в том, что это он, Алексей Карпов — не сходит с ума, и не лежит сейчас где-нибудь в хосписе, агонизируя и бредя, вылавливая из последних секунд новую, непонятную жизнь.
— Я вас знаю, мне кажется… — просипел старик. — Вы очень похожи на своего отца.
Старик затряс Лешину руку с какой-то оживленной, детской радостью, после чего пригласил войти.
— Я к вам по делу, Даниил Сергеевич, — сказал Леша,
рассматривая картины на стенах. Все они были плохими репродукциями известных шедевров — Даная, Мона Лиза. В углу, в самой неприметной части комнаты, висела икона Божей Матери. Тоскливо и задумчиво она взирала на квартиру одинокого старика, на продымленные занавески и старый паркет, на груды лекарств рядом с кроватью и неработающий телевизор. — Мой отец скончался недавно, теперь его больница по праву принадлежит мне. Ничего удивительного, понимаете, только там происходили странные вещи. Много лет назад вы подарили ему свою книгу.
— Да, конечно… — Старик плюхнулся в кресло. — Раньше он часто бывал у меня в гостях и любил седеть как раз на том стуле, на котором сидите вы.
Леша вздрогнул, по спине прошел холод.
— Так с чем вы ко мне пожаловали?
— Понимаете, я точно помню, что мой отец никогда не увлекался всякой потусторонней…
— Ерундой? — перебил профессор.
Леша покраснел в ответ.
Страница 5 из 9
