Матушке-Луне — Посвящение...
338 мин, 32 сек 8416
На парту легла официальная листовка. Я посмотрел и понял, что действительно приедут. И из Моторного, и из Центра, и из Заречного приедут. С таким призовым фондом и условиями участия не приедут разве что отцы, которые играют из любви к искусству и могут победить сто человек с одним ножом и прыгалкой.
Главным призом был новенький «Рэйнбоу» девятого поколения. Понятия не имею, где они его достали — даже у администратора стоял седьмого.
— Предлагаешь поучаствовать?
— Взнос небольшой.
— А шансы?
— Как ни странно, есть.
— Нас Бонус сто к нулю рвёт. Даже если уезжает…
— Карта будет «Школа Террора».
Я полез в карман и стал считать деньги. На взнос со скрипом, но хватало.
Несколько слов о «Школе Террора» — для тех, кто жил в другом районе и ходил в другие центры. Эту карту«Фаерхога» нарисовал Алик из девятого — человек несчастный и выдающийся. Карта изображала нашу школу — три этажа, вместе со столовой и спортзалом, — причём паршивое оружие пряталось в кабинетах, получше — в учительской, самое лучшее — в туалетах, а за спиральницей прорывались в кабинет директора. Отъявленные знатоки знали про тайный ход из мужского туалета в женский и малость недоработанную систему вентиляции, ну а самым-самым, вроде меня, Алик открыл и тайну номер два: Тропа Войны на карте тоже была и вела она к тому самому клубу при Белом Броневичке. Броневичок стоял рядом и ездил ))) — можно было пересечь улицу и выехать, как на параде, прямо к родной школе.
Одноклассники Алика карту не оценили. Были это главным образом ленивые неудачники, предпочитавшие кичиться подвигами — дутыми, паршивыми и зачастую вымышленными. Одни и те же темы: «вот мы пошли (следует имя никому неизвестного внешкольного знакомого), взяли три часа и всех порвали», причём ни счёт, ни обстоятельства не сообщались. Потерзавшись и намучавшись, Алик забил на них даже не гвоздь, а костыль, какими рельсы приколачивают, и стал общаться с Бонусом, нами и т. д. Тут и обнаружилось, что человек он не слова, а дела и никогда ничего не ждёт, а приходит и добывает, даже если надо горы свернуть или речку вверх ногами подвесить. А ещё знал пределы, что в четырнадцать лет нетипично.
Уже первая карта обеспечила ему неограниченный кредит в «Б. Б.» и ещё полуторе десятков клубов, но Алик пользовался им только дважды. Великим игроком становиться не хотел, а после единственного получасового турнира один на один с Бонусом (216:-3 не в пользу Алика) понял, что и не станет — значит, нужны другие угодья, другой закуток, где можно жить, расти и разрастаться. Больше он не играл, да и раньше играл немного, хотя карту сваял на редкость сбалансированную, с кучей стратегий и возможностей.
На Броневичок мы и надеялись. В клубах, по просьбе Бонуса, не применяли его никогда, а самостоятельно открыть такое невозможно — все стёкла в школе, кроме одной полоски на кухне, разбивались только снаружи. А значит, игровой мир был словно замурован в коробку из неуничтожимого бетона — и кто знает, сколько шороху могли натворить в нём два пришельца, прорвавшиеся в застеклённый вестибюль на трофейной бронетехнике. Возбуждали и правила — убитые враги суммировались по команде и делились на число членов — даже пара человек могла рассчитывать на что-то, если перебьют достаточно. Нет, первое место нам не светило, но подпортить счёт вполне могли. А заодно войти в историю.
Бонус уехал, так что сразу после уроков мы побежали к Алику. Тот сидел дома и — играл! Но на гитаре.
— Вы же знаете — участие авторов запрещено, — сказал он, — Да ещё… В неё полгода играют, верно? Там такие штуки творят, что я и сам не закладывал, — а они нашли.
— Посоветовать кого-нибудь можешь?
— Нет. Давно не в бизнесе.
Остались вдвоём. По лестнице спускались молча, но возле подъезда Лаег подпрыгнул и чуть не пустился в пляс.
— Ты чего? Совсем крыша поехала?
— В броневик… — Лаег перевёл дыхание, — я подумал… в броневик… Ведь только двое помещаются!!
Так появилась команда.
Лаег ждал у входа.
— Они будут болеть, — он указал на двух девушек. Те улыбнулись и представились. Я тоже, но имён не запомнил.
У одной, выше, волосы были чёрные, крашенные, у другой — рыжие и вьющиеся. Без особых примет, но в толпе узнаешь.
(Тогда я не привык к женскому обществу. Любовь была как учёба, как выбор профессии — знал, что нужно, но откладывал на потом. Лаег, кстати, тоже)
— А откуда вы друг друга знаете?
— Алик познакомил.
Что у Алика кто-то есть, я подозревал и даже завидовал — всё-таки он на год младше. Но когда отмечали пятнадцатилетие, никаких девчонок не было.
— А где Алик?
Час от часу не легче. Ещё одна!
Очень ни-на-кого-не-похожая, скроенная по своим, особым стандартам. Очень, неестественно, высокая, худая и стройная, с курносым носиком и — цыплячье-жёлтыми сапожками!!
Лаег только глазами хлопал. Эту, похоже, он не знал.
— Алик не смог, — сказал я, попутно пытаясь всё переварить, — Дела.
— Ясненько. Чем он занят? Как и раньше — делает кораблики, собирается уплывать?
Главным призом был новенький «Рэйнбоу» девятого поколения. Понятия не имею, где они его достали — даже у администратора стоял седьмого.
— Предлагаешь поучаствовать?
— Взнос небольшой.
— А шансы?
— Как ни странно, есть.
— Нас Бонус сто к нулю рвёт. Даже если уезжает…
— Карта будет «Школа Террора».
Я полез в карман и стал считать деньги. На взнос со скрипом, но хватало.
Несколько слов о «Школе Террора» — для тех, кто жил в другом районе и ходил в другие центры. Эту карту«Фаерхога» нарисовал Алик из девятого — человек несчастный и выдающийся. Карта изображала нашу школу — три этажа, вместе со столовой и спортзалом, — причём паршивое оружие пряталось в кабинетах, получше — в учительской, самое лучшее — в туалетах, а за спиральницей прорывались в кабинет директора. Отъявленные знатоки знали про тайный ход из мужского туалета в женский и малость недоработанную систему вентиляции, ну а самым-самым, вроде меня, Алик открыл и тайну номер два: Тропа Войны на карте тоже была и вела она к тому самому клубу при Белом Броневичке. Броневичок стоял рядом и ездил ))) — можно было пересечь улицу и выехать, как на параде, прямо к родной школе.
Одноклассники Алика карту не оценили. Были это главным образом ленивые неудачники, предпочитавшие кичиться подвигами — дутыми, паршивыми и зачастую вымышленными. Одни и те же темы: «вот мы пошли (следует имя никому неизвестного внешкольного знакомого), взяли три часа и всех порвали», причём ни счёт, ни обстоятельства не сообщались. Потерзавшись и намучавшись, Алик забил на них даже не гвоздь, а костыль, какими рельсы приколачивают, и стал общаться с Бонусом, нами и т. д. Тут и обнаружилось, что человек он не слова, а дела и никогда ничего не ждёт, а приходит и добывает, даже если надо горы свернуть или речку вверх ногами подвесить. А ещё знал пределы, что в четырнадцать лет нетипично.
Уже первая карта обеспечила ему неограниченный кредит в «Б. Б.» и ещё полуторе десятков клубов, но Алик пользовался им только дважды. Великим игроком становиться не хотел, а после единственного получасового турнира один на один с Бонусом (216:-3 не в пользу Алика) понял, что и не станет — значит, нужны другие угодья, другой закуток, где можно жить, расти и разрастаться. Больше он не играл, да и раньше играл немного, хотя карту сваял на редкость сбалансированную, с кучей стратегий и возможностей.
На Броневичок мы и надеялись. В клубах, по просьбе Бонуса, не применяли его никогда, а самостоятельно открыть такое невозможно — все стёкла в школе, кроме одной полоски на кухне, разбивались только снаружи. А значит, игровой мир был словно замурован в коробку из неуничтожимого бетона — и кто знает, сколько шороху могли натворить в нём два пришельца, прорвавшиеся в застеклённый вестибюль на трофейной бронетехнике. Возбуждали и правила — убитые враги суммировались по команде и делились на число членов — даже пара человек могла рассчитывать на что-то, если перебьют достаточно. Нет, первое место нам не светило, но подпортить счёт вполне могли. А заодно войти в историю.
Бонус уехал, так что сразу после уроков мы побежали к Алику. Тот сидел дома и — играл! Но на гитаре.
— Вы же знаете — участие авторов запрещено, — сказал он, — Да ещё… В неё полгода играют, верно? Там такие штуки творят, что я и сам не закладывал, — а они нашли.
— Посоветовать кого-нибудь можешь?
— Нет. Давно не в бизнесе.
Остались вдвоём. По лестнице спускались молча, но возле подъезда Лаег подпрыгнул и чуть не пустился в пляс.
— Ты чего? Совсем крыша поехала?
— В броневик… — Лаег перевёл дыхание, — я подумал… в броневик… Ведь только двое помещаются!!
Так появилась команда.
Лаег ждал у входа.
— Они будут болеть, — он указал на двух девушек. Те улыбнулись и представились. Я тоже, но имён не запомнил.
У одной, выше, волосы были чёрные, крашенные, у другой — рыжие и вьющиеся. Без особых примет, но в толпе узнаешь.
(Тогда я не привык к женскому обществу. Любовь была как учёба, как выбор профессии — знал, что нужно, но откладывал на потом. Лаег, кстати, тоже)
— А откуда вы друг друга знаете?
— Алик познакомил.
Что у Алика кто-то есть, я подозревал и даже завидовал — всё-таки он на год младше. Но когда отмечали пятнадцатилетие, никаких девчонок не было.
— А где Алик?
Час от часу не легче. Ещё одна!
Очень ни-на-кого-не-похожая, скроенная по своим, особым стандартам. Очень, неестественно, высокая, худая и стройная, с курносым носиком и — цыплячье-жёлтыми сапожками!!
Лаег только глазами хлопал. Эту, похоже, он не знал.
— Алик не смог, — сказал я, попутно пытаясь всё переварить, — Дела.
— Ясненько. Чем он занят? Как и раньше — делает кораблики, собирается уплывать?
Страница 24 из 93
