Хозяин Большого Каштана

Однажды вечером мы с матерью отправились на дальнюю поляну собирать гуайавы. Когда две корзины были полны, она вспомнила про лопату.

— Зачем нам лопата, мае? Ведь плоды гуайавы не нужно выкапывать.

— А ты посмотри, сколько подгнивших на земле валяются. Их нужно закопать, будет жертвоприношение Айварме.

— А Айварма — он больше или меньше Кронг Ху?

— Айварма у богов тот же, что Кронг Ху для людей.

Я очень обрадовался и быстро-быстро, словно тигр, побежал домой. Я очень хотел, чтобы Айварма поскорее получил свою долю и смог ещё лучше защищать богов от происков страшного Дайк-Ши.

Надо сказать, что за шесть лет моего затворничества наш огород сильно зарос и вообще изменился, но Навес был на месте, и лопаты по-прежнему лежали там. Мне было приятно, что я смогу навредить Дайк-Ши его же оружием.

Я подбежал к Навесу с той стороны, где поленица — это меня и спасло. Уже хотел обогнуть, но замер, потому что услышал голоса. Один отца, другой — женский.

Что случилось, я понял сразу. Похоже, коварный Дайк-Ши, несмотря на строжайший запрет Кронг Ху, вернулся под Навес и теперь душит отца, чтобы узнать, куда ушёл я с матерью. Отец держался, но змей не прекращал своих страшных пыток.

Лопаты у меня не было, но к поленнице была прислонена мотыга — отец собирался идти в поле. Я взял мотыгу, зажмурил глаза, чтобы Дайк-Ши не смог ослепить меня своим ядом, обогнул навес и бросился в бой, не издав ни единого звука.

О том, что было дальше, у меня несколько иное представление, чем у сетхэя Аротхе. Я уважаю его всем сердцем, признаю приговор справедливым, но осмелюсь изложить свой взгляд на произошедшее.

Видимо, Дайк-Ши, как и любой могущественный якша, умел перевоплощаться в растения, животных и людей. Для меня он перевоплотился в Сисоват, женщину из деревни и ей же остался после смерти, ибо духи не имеют определённого облика. В том, что он, самец, выбрал для себя тело женщины, нет ничего удивительного, ведь сам Айварма превращался в двух куриц, чёрную и белую, причём белую впоследствии съели. Отца же я спасти не успел, и он погиб от страшных ран, нанесённых ему змеем, который своим чудовищным колдовством превратил их в следы от ударов мотыги. По-моему, человек, который не смог спасти отца, вполне заслуживает приговора, который мне вынесли.

Недавно меня навещала Тевода. Она всё такая же красивая, только глаза заплаканы. Спрашивала, зачем я нападал — ведь отец и сам мог справиться с Дайк-Ши.

— Я сделал это во славу Кронг Ху, — ответил я.

Она помолчала, а потом заговорила о другом. Так и не сказала, хорошо я поступил или плохо.

— … просила за тебя, и Аротхе дал послабление, — он тоже думает, что ты одержимый. Пошлют на рудники, с этим ничего не сделаешь, но только на три года, а потом, в пятнадцать, возьмут на пожизненный в постоянную армию. Ты ведь хочешь в армию?

Я ответил, что хочу.

На рудниках довольно неплохо, все ребята моего возраста и мы легко понимаем друг друга. В одной смене со мной черпает воду другой подопечный Теводы — Каеу из Бам Хона. Айварма приказал ему задушить старшую сестру — она съедала всю добавку риса, а для женщины, как утверждал Айварма, это верх неприличия. Мы решили, что когда будем идти в армию, попросимся к одному командиру, чтобы и там быть вместе.

Только здесь, среди таких, как Каеу я чувствую себя по-настоящему в безопасности и даже Каменный Змей Бангот-Иу, обитающий в шахтах, не пугает меня. Придёт время — и сотни тысячи таких, как я, встанут в строй непобедимой армии, чтобы истребить во славу Айвармы и Кронг Ху всё хитроумное отродье Дайк-Ши, которое давным-давно побрасывало кожу и наловчилось изображать из себя людей.

Три дня назад одного такого привезли к нам — Айварма и Кронг Ху явились нам и ещё четырём в одну ночь и открыли его истинное лицо. Вчера его хватились, объявляли, что сбежал, и половину надзирателей снарядили на поиски.

Но я знаю, что они даже костей не найдут.

Шахты у нас глубокие. Змее оттуда не выбраться.

Войнушка

Война, как правило, начиналась с восходом солнца, но сегодня Колка решил искупаться и отложил войну до завтрака. Позже, возвращаясь с мыса, он осматривал позиции и намечал план битвы — может это и нечестно, но, в конце концов, у каждой армии есть разведка. Несмотря на отсрочку, бой обещал быть долгим и кровопролитным, так что не к лицу великому герою Колке Вагзибину пренебрегать азами военной науки.

Дома, в Убежище Каслаб, Колка проглотил три холодные картофелины, взял меч и, посвистывая, отправился на поле боя, попутно додумывая план предстоящего сражения. Враг, должно быть, тоже намечал планы, выдвигал армию… и трясся от ярости, предчувствуя неминуемое поражение.

Место для позиции было на редкость удачным. Сразу за Соснами, где река и Откос сузились так, что низенькие, похожие на ростки лука камыши едва не заползали на тропинку, поднимались два хороших мохнатых куста зачмуры. Подход был либо узкой тропой, либо тростниками, с хлюпаньем и по колено в вязкой жиже, густой, как прокисшие сливки.

— Всем занять места! Сейчас начнётся!