Матушке-Луне — Посвящение...
338 мин, 32 сек 8496
Кухня оказалась родной сестрой той, что была и в моём доме. Печь напоминала неприступную крепость с жерлом-воротами и дозорной башней-трубой, а салатницы и солонки походили на крошечных деревянных воробышков. Тарелка остывшего и поблёкшего супа стояла на столе; рядом лежала закрытая книга — похоже, здесь не привыкли пользоваться столовой. Или (скорее всего) парню было просто лень таскать туда-сюда тарелки соусники, ведь всё равно он накрывал на себя одного? А книжка, кстати. была совсем небольшая и на вид мирная; Авенамчи даже не глядя сунул её за пояс и только поистрёпанный уголок выглядывал, напоминая, насколько тут всё нечисто.
Двустворчатые дверцы библиотеки вполне можно было бы заменить на одну нормальных размеров створку. Высокие и узкие, они словно сбежали из театрального домика.
— Ну, давай, — я толкнул их так, чтобы они распахнулись одновременно. Авенамчи зажал губу и весь сжался; книга у него за поясом накренилась и, казалось, сейчас вывалится на пол.
Я увидел крошечную библиотечку, где едва нашлось место для полоски солнечного света из окна. Книги, казалось, внимательно меня разглядывали, не прогоняя, но и не принимая за своего. Письмоносца нигде не было.
— Ушёл, — казалось, это произнёс не сам Авенамчи, а его тень.
— Значит, ты ему не понравился. Недостаточно счастлив.
Авенамчи прислонил кочергу к стене и шагнул к полке, доставая книгу. Я почти сразу заметил место, откуда её взяли: оно чернело, словно выпавший зуб.
Рука задвинула книгу, и Авенамчи обернулся, немного улыбаясь, словно только что нашёл в кармане монетку и может теперь купить пирожок с абрикосами. И на какое-то мгновение мне показалось, что он превращается в кого-то другого: плечи вытягиваются, тело становится потёртым и коренастым, под подбородком медленно разрастается клочковатая рыжая борода, а руки принимают форму бесчисленных и безликих писем и бандеролей. Но вот он тряхнул головой, наваждение треснуло, и только тогда я понял, что всё перепутал: превращение происходит не с ним, а со мной. Это я превращаюсь в чудовищного демона-письмоносца, а парня трясёт всё больше, остаток его счастья брызжет ужасом, и я всерьёз сомневаюсь, что он когда-нибудь сможет поверить в разумность этого мира.
Двустворчатые дверцы библиотеки вполне можно было бы заменить на одну нормальных размеров створку. Высокие и узкие, они словно сбежали из театрального домика.
— Ну, давай, — я толкнул их так, чтобы они распахнулись одновременно. Авенамчи зажал губу и весь сжался; книга у него за поясом накренилась и, казалось, сейчас вывалится на пол.
Я увидел крошечную библиотечку, где едва нашлось место для полоски солнечного света из окна. Книги, казалось, внимательно меня разглядывали, не прогоняя, но и не принимая за своего. Письмоносца нигде не было.
— Ушёл, — казалось, это произнёс не сам Авенамчи, а его тень.
— Значит, ты ему не понравился. Недостаточно счастлив.
Авенамчи прислонил кочергу к стене и шагнул к полке, доставая книгу. Я почти сразу заметил место, откуда её взяли: оно чернело, словно выпавший зуб.
Рука задвинула книгу, и Авенамчи обернулся, немного улыбаясь, словно только что нашёл в кармане монетку и может теперь купить пирожок с абрикосами. И на какое-то мгновение мне показалось, что он превращается в кого-то другого: плечи вытягиваются, тело становится потёртым и коренастым, под подбородком медленно разрастается клочковатая рыжая борода, а руки принимают форму бесчисленных и безликих писем и бандеролей. Но вот он тряхнул головой, наваждение треснуло, и только тогда я понял, что всё перепутал: превращение происходит не с ним, а со мной. Это я превращаюсь в чудовищного демона-письмоносца, а парня трясёт всё больше, остаток его счастья брызжет ужасом, и я всерьёз сомневаюсь, что он когда-нибудь сможет поверить в разумность этого мира.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 93 из 93
