«Везучий» под командованием бывалого капитана проделал непростой путь до места, где в допотопные времена находилась Индия. Выживет ли команда в постапокалиптическом мире, объятом водой, или сгинет в пучине? А возможно, моряков ждет другая опасность...
Добавить в моё избранное
23 мин, 22 сек 242
— Сейчас здесь безопасно. Если пришвартоваться баком к этому дому, а с кормы завести швартов вон к тому, — капитан указал на здание-близнец, облокотившийся на небоскреб, который облюбовали моряки, — можно смело оставить Везучий внизу и переночевать здесь.
— Можно! — послышалось за спиной капитана, — Я сейчас, мигом, прямо здесь костер соображу! — воодушевился помощник капитана.
— Хорошо. Даю час на сборы. Всё спиртное несите сюда! Мурат, пришвартуй с Тимуром Везучего и займись поиском еды на нижних этажах, а ты, — капитан легонько двинул моториста в плечо, –разожги огонь.
Когда капитан остался один, он вышел на террасу и неторопливо направился к надломленному куску Империал-2, прислонившемуся к стене их убежища. Из многочисленных разбитых окон на капитана уставилась тьма. Он не боялся ее, как и океанских недр. После наводнения Павел страшился лишь живых — их коварства, жестокости и безумия, в коем пребывали живые, ведомые чудовищным голодом… Капитан прислушался. На мгновение ему показалось, что он слышит монотонный шум, похожий на звук двигателя. Он бросился к краю крыши и, наклонившись над пропастью, посмотрел вниз. «Ничего. Только вода… Галлюцинации? Возможно…» — он перевел взгляд на заваленный Империал-2.
Когда наступили сумерки, команда собралась у небольшого костра, разведённого посреди пентхауса. Люди сидели, укутавшись в пледы, найденные в номерах этажом ниже, пили крепкое спиртное и пытались отогреть хотя бы руки, протянув ладони к огню. На шампурах, найденных на кухне одного из ресторанов комплекса Империал, томились пойманные крысы. Кроме пары консервов, продуктов питания так и не удалось раздобыть.
— Скудный ужин лучше, чем ничего, верно? — невнятно произнес Миша — самый молодой из шестерки — команды Везучего.
— Не такой уж и скудный, — заметил Тимур, поглядывая на этикетку пятизвездочного коньяка. Попробовать такой в той, старой, жизни, казавшейся теперь наваждением, ему бы ни за что бы не удалось.
— Я уверен, что в том доме, — капитан указал мундштуком трубки на Империал-2, — мы найдем столько еды, сколько никогда не было в… — закрыв глаза и коснувшись лба тыльной стороной ладони, Павел вспоминал название поселения, — в Оазисе! Черт бы его… В трактире того гребанного плавучего муравейника.
— Капитан, шарить по тем развалинам небезопасно, — высказался Мурат, всматриваясь во мрак, скрывший полуразваленное строение.
— Да! Небезопасно… А что тебя вдруг это начало беспокоить? С чего ты так тревожишься? Решил жить вечно?
— Нет, конечно. Просто… Семеныч, я сомневаюсь, что там будет хоть какая-то еда, а риск сгинуть в пучине под тоннами бетона реально велик…
— Ясно! — грубое лицо капитана исказила злоба, — То есть, быть раздавленным и отправиться в мир иной — не для тебя? Слышали парни? — обратился он к остальным, — Мурат видимо считает, что может выбрать более спокойный исход для себя! Может, в теплой постели, окруженный любовью и заботой в кругу семьи?
— Ну почему же? Может быть я сгину в пучине, только при других обстоятельствах. Не так глупо, — ответил помощник капитана, уставившись на пламя.
— Тогда так, Муратик, — Павел отхлебнул из бутылки, а потом продолжил, — все, что мы найдем во втором небоскребе — наше! Ты остаёшься здесь и будешь следить за костром. Но знай! Я лично прослежу, чтобы ни один из этих храбрых мужчин, — капитан повел пальцем, указывая на каждого, — не посмел поделиться с тобой найденной едой.
— Если дом рухнет, я заберу твой сейнер. Понял, Семеныч? — вопрос повис в воздухе. Капитан с недовольным видом отвернулся от помощника и молча пил бурбон.
Волны усилились и шум разбивающейся воды о железобетонные стены стал громче. Бо́льшая часть алкоголя была выпита, а скудный ужин — разделен по морскому обычаю — поровну. Остатки мебели, служившей растопкой, почти прогорели. Вся команда, кроме Мурата, крепко спала, ему было не до сна. Быть на плохом счету у капитана — равносильно мучительной смерти. Сначала Павел мог лишить его должности своего помощника, а потом и вовсе вышвырнуть на берег, вот только берега теперь никакого не было, а это значило, что несчастный случай с Муратом мог приключиться в любой момент, как это было с подобранным на дрейфующей барже стариком, имя которого помощник капитана уже не помнил. Зато в его память навсегда въелось имя лопоухой дворняги, которая была поднята на борт вместе с дедом.
Собаку старик называл Ца — сокращенно от Царицы. Мурат сразу догадался, зачем капитан взял их на борт к шестерым оголодавшим морякам. В этот же день Павел приказал приготовить из собаки похлебку. Старик воспротивился, взял собаку в охапку и со слезами на глазах прижал преданное создание к себе. «Не посмеешь!» — крикнул дед, доставая нож, спрятанный в сапог. Прижимая Ца к груди и выставив нож перед собой, он пятился назад к распахнутой двери на палубу, в проеме которой показался моторист.
— Можно! — послышалось за спиной капитана, — Я сейчас, мигом, прямо здесь костер соображу! — воодушевился помощник капитана.
— Хорошо. Даю час на сборы. Всё спиртное несите сюда! Мурат, пришвартуй с Тимуром Везучего и займись поиском еды на нижних этажах, а ты, — капитан легонько двинул моториста в плечо, –разожги огонь.
Когда капитан остался один, он вышел на террасу и неторопливо направился к надломленному куску Империал-2, прислонившемуся к стене их убежища. Из многочисленных разбитых окон на капитана уставилась тьма. Он не боялся ее, как и океанских недр. После наводнения Павел страшился лишь живых — их коварства, жестокости и безумия, в коем пребывали живые, ведомые чудовищным голодом… Капитан прислушался. На мгновение ему показалось, что он слышит монотонный шум, похожий на звук двигателя. Он бросился к краю крыши и, наклонившись над пропастью, посмотрел вниз. «Ничего. Только вода… Галлюцинации? Возможно…» — он перевел взгляд на заваленный Империал-2.
Когда наступили сумерки, команда собралась у небольшого костра, разведённого посреди пентхауса. Люди сидели, укутавшись в пледы, найденные в номерах этажом ниже, пили крепкое спиртное и пытались отогреть хотя бы руки, протянув ладони к огню. На шампурах, найденных на кухне одного из ресторанов комплекса Империал, томились пойманные крысы. Кроме пары консервов, продуктов питания так и не удалось раздобыть.
— Скудный ужин лучше, чем ничего, верно? — невнятно произнес Миша — самый молодой из шестерки — команды Везучего.
— Не такой уж и скудный, — заметил Тимур, поглядывая на этикетку пятизвездочного коньяка. Попробовать такой в той, старой, жизни, казавшейся теперь наваждением, ему бы ни за что бы не удалось.
— Я уверен, что в том доме, — капитан указал мундштуком трубки на Империал-2, — мы найдем столько еды, сколько никогда не было в… — закрыв глаза и коснувшись лба тыльной стороной ладони, Павел вспоминал название поселения, — в Оазисе! Черт бы его… В трактире того гребанного плавучего муравейника.
— Капитан, шарить по тем развалинам небезопасно, — высказался Мурат, всматриваясь во мрак, скрывший полуразваленное строение.
— Да! Небезопасно… А что тебя вдруг это начало беспокоить? С чего ты так тревожишься? Решил жить вечно?
— Нет, конечно. Просто… Семеныч, я сомневаюсь, что там будет хоть какая-то еда, а риск сгинуть в пучине под тоннами бетона реально велик…
— Ясно! — грубое лицо капитана исказила злоба, — То есть, быть раздавленным и отправиться в мир иной — не для тебя? Слышали парни? — обратился он к остальным, — Мурат видимо считает, что может выбрать более спокойный исход для себя! Может, в теплой постели, окруженный любовью и заботой в кругу семьи?
— Ну почему же? Может быть я сгину в пучине, только при других обстоятельствах. Не так глупо, — ответил помощник капитана, уставившись на пламя.
— Тогда так, Муратик, — Павел отхлебнул из бутылки, а потом продолжил, — все, что мы найдем во втором небоскребе — наше! Ты остаёшься здесь и будешь следить за костром. Но знай! Я лично прослежу, чтобы ни один из этих храбрых мужчин, — капитан повел пальцем, указывая на каждого, — не посмел поделиться с тобой найденной едой.
— Если дом рухнет, я заберу твой сейнер. Понял, Семеныч? — вопрос повис в воздухе. Капитан с недовольным видом отвернулся от помощника и молча пил бурбон.
Волны усилились и шум разбивающейся воды о железобетонные стены стал громче. Бо́льшая часть алкоголя была выпита, а скудный ужин — разделен по морскому обычаю — поровну. Остатки мебели, служившей растопкой, почти прогорели. Вся команда, кроме Мурата, крепко спала, ему было не до сна. Быть на плохом счету у капитана — равносильно мучительной смерти. Сначала Павел мог лишить его должности своего помощника, а потом и вовсе вышвырнуть на берег, вот только берега теперь никакого не было, а это значило, что несчастный случай с Муратом мог приключиться в любой момент, как это было с подобранным на дрейфующей барже стариком, имя которого помощник капитана уже не помнил. Зато в его память навсегда въелось имя лопоухой дворняги, которая была поднята на борт вместе с дедом.
Собаку старик называл Ца — сокращенно от Царицы. Мурат сразу догадался, зачем капитан взял их на борт к шестерым оголодавшим морякам. В этот же день Павел приказал приготовить из собаки похлебку. Старик воспротивился, взял собаку в охапку и со слезами на глазах прижал преданное создание к себе. «Не посмеешь!» — крикнул дед, доставая нож, спрятанный в сапог. Прижимая Ца к груди и выставив нож перед собой, он пятился назад к распахнутой двери на палубу, в проеме которой показался моторист.
Страница 2 из 7
