Хранитель

— Два месяца назад в замке бушевала болезнь, — Рон почти физически ощущал, что конец близок, но решил не подниматься с колен. — Мальчик не увидел пожелтевших листьев.

Разумеется, он врал.

— Вот значит как, — судя по звуку, Антонин достал из ножен свой меч. — Тогда что же вы так активно защищали? Храм? Подземелья? Пристань?

— Мне это неведомо, — тихо ответил Рон. — Приказ короля Хранители короны выполняют, не задавая вопросов. Да и это уже не имеет значения. Вы победили, а мы… мы нет.

— Вот уж и правда. Прощай, Рональд Верный.

— Передавайте вашему господину мои наилучшие пожелания. Желаю ему сдохнуть в великих мучениях.

— Обязательно передам.

В отражении зеркала Рон видел, как Антонин медленно поднял руку с мечом. Наверное, стоило вскочить, попытаться выхватить оружие, сохранить хотя бы иллюзию достойной смерти, но теперь это было бессмысленно.

Равнодушный металл блеснул в воздухе быстрой молнией.

Все было кончено.

— Нет! Я отказываюсь, — Рон едва сдерживался, чтобы не перейти на крик. — Вы предлагаете мне… Нет. Ищите кого другого, а я остаюсь с вами. Да пусть меня Черные будут резать хоть на тысячи тысяч кусков, я остаюсь!

— Рональд, — Гермиона ласково улыбнулась ему, — при всей нашей любви к тебе… Это не просьба.

— Не понимаю. Отказываюсь понимать, — буркнул Рон в ответ, нахмурившись.

Они в последнее время редко разговаривали вот так, наедине, без стражников и других Хранителей, но сегодняшней приватной встрече в покоях королевы Рон был абсолютно не рад.

Конечно, Рон любил принцессу Лили так, как любил бы собственную дочь, но даже ради нее он не желал видеть, как умирают самые дорогие его сердцу люди, не желал оставаться в живых.

— Ты должен, — голос Гарри казался непривычно жестким и сухим. — И да, это не просьба. Это приказ.

— Постойте, вы ведь планируете использовать магию, так? — Рон спешно перебирал в голове варианты, способные спасти их. — Вы ведь можете использовать ее и на себе? Можете?

Гермиона поджала губы и покачала головой.

Рон умоляюще взглянул на Гарри.

«Избавь меня от этого, прошу тебя, избавь».

— Нас двоих будут проверять с особой тщательностью, значит, почти наверняка раскроют нашу маленькую ложь. И не будет покоя ни нам, ни Лили. Ты же исчезнешь незамеченным с помощью Северуса и сможешь дать нашей дочери хотя бы что-то похожее на счастливую жизнь.

— Но я предам вас! И Джинни! Она ведь не уедет из замка, будет защищать его до последнего… Не заставляйте меня, прошу вас. Гарри, Гермиона!

Они быстро переглянулись между собой.

Гарри тяжело вздохнул и присел на край кровати.

— Это приказ, — глухо произнес он, избегая его взглядов, — и ты не имеешь права ослушаться, тебе ясно?

— Да, мой король, — тихо ответил Рон.

Такого права у него действительно не было.

Очнувшись, Рон довольно быстро осознал, что не может пошевелить и пальцем.

Все, что он был способен сделать, так это открыть глаза. Вокруг почему-то оказалось темно, причем темно настолько, что ему с трудом удалось разглядеть бледную белизну потолка над собой. Он прислушался, надеясь, что звуки скажут ему больше, но не было ничего — ни ожидаемого шума волн, ни криков чаек, ни даже разговоров.

«Неужели ничего не вышло?» — с ужасом подумал Рон.

— Ли… — звук собственного голоса ударил болезненной волной.

В ушах зазвенели разом все колокола, какие только существовали в этом мире, а по телу пробежала странная горячая волна, будто бы его окунули в кипящий суп.

Рону казалось, словно каждая кость в его теле ломалась на несколько частей и срасталась обратно, будто каждое сочленение пронзали невидимые ядовитые стрелы, будто сердце беспрестанно останавливалось и запускалось снова.

«Ты испытаешь нечто страшное. Я думаю, ты даже пожалеешь, что не умер там, в замке. Я надеюсь, что все произойдет именно так», — всплыли в памяти Рона чужие слова.

Он действительно и испытал, и пожалел, в точности так, как предрек ведьмак Снейп.

— Ли… — выдохнул Рон еще раз, оставив всякую надежду.

Но она вдруг вынырнула из беспросветного мрака, села рядом, сжала маленькой рукой его ладонь.

— Тише, тише, — бойко зашептала Лили. Глаза ее изумрудные сверкали в тусклом свете какого-то магического огонька. — Скоро будет рассвет, дядя Рональд. Скоро все будет хорошо. Дядя Северус всю дорогу твердит, будто ты помрешь и ему придется со мной возиться до скончания времен. Но это не может быть правдой. Мы докажем ему это, дядя Рональд! Вот, смотри, я сделала кое-что, совсем как мама учила.

Лили сунула ему под нос небольшую баночку, от которой знакомо пахнуло водорослями и жженым сахаром.

В голове прояснилось почти мгновенно.

— Спасибо, — прохрипел Рон, осторожно сжав ладонь Лили в ответ.

Она улыбнулась.

— Пойду, расскажу дяде Северусу, что ты проснулся. Справишься без меня?

Он кивнул.

Лили была очень сообразительной для своих пяти лет — это взяла от матери, не иначе, — и совершенно по-отцовски бесстрашной.