Фандом: Гарри Поттер. Приказ, данный королем, Хранитель должен выполнять, несмотря ни на что.
13 мин, 2 сек 283
Теперь Рон знал, что всегда, глядя на нее, будет видеть Гарри и Гермиону. Единственное, что было ему неведомо, так это станет ли боль снова и снова сжимать сердце, как сейчас.
На палубу Рон смог подняться только к полудню, когда на горизонте уже показался Вольный Город — огромный порт, место, где можно было затеряться даже ведьмаку, бывшему Хранителю и маленькой девочке.
Лили сидела в самом дальнем углу их лодчонки и с нехарактерным для маленькой девочки усердием вырезала из деревянного бруска какую-то фигурку.
— Нож зачарован, — сказал Северус прежде, чем Рон успел открыть рот. — Не порежется, даже если очень захочет.
— Мысли читаешь? — с обидой в голосе спросил Рон.
Он все еще паршиво держался на ногах; стоять приходилось, опираясь на сделанную ведьмаком трость из рябины.
— Ты прост, как деревяшка, ничего читать не нужно, — хмыкнул Северус, глядя на него исподлобья. — Хотя, признаюсь, выдержка твоя не перестает меня удивлять. Скажем так: лишь немногим удавалось пройти через полный цикл Заклинания Двойника и найти в себе силы подняться с кровати семь часов спустя.
Заклинание это было темным и отвратительным по своей природе. Оно создавало точную копию исходного тела — равнодушного ко всему кадавра, способного на существование, но не имевшего ни единой искры мысли, и временно — до момента смерти фальшивки, — перемещало сознание и разум источника в копию.
Остаток плана казался предельно простым: ведьмак Северус должен был провести принцессу Лили и находящегося во сне настоящего Рона через тайный проход в храме к маленькой бухте, где их ждала лодка.
Впервые услышав план, Рон долго упирался, но иного выхода у них не оставалось. Нужно было, чтобы Черные поверили, будто все Хранители короны погибли вместе с королем и королевой.
— Мне не хватило стойкости уговорить тебя испробовать это твое заклинание еще хоть на ком-нибудь, — пробормотал Рон. — Значит, цена моему единственному достоинству — медяк.
Северус вздохнул.
— Я бы пошел на поводу твоего упрямства, если бы у нас было больше времени, а в замке вдруг завалялся бы еще ведьмак-другой. Я, конечно сильнее, чем обычные колдуны, но…
— Знаю, — прервал его Рон. — Прости.
Они замолчали. Да и не о чем им говорить: у них почти не было ничего общего. Разве только и Рона, и Северуса связывали старые клятвы да приказы, данные королям и королевам прошлого.
Они просто наблюдали за Лили, вырезавшей из деревянного бруска птенца феникса, и старались не думать о будущем.
На палубу Рон смог подняться только к полудню, когда на горизонте уже показался Вольный Город — огромный порт, место, где можно было затеряться даже ведьмаку, бывшему Хранителю и маленькой девочке.
Лили сидела в самом дальнем углу их лодчонки и с нехарактерным для маленькой девочки усердием вырезала из деревянного бруска какую-то фигурку.
— Нож зачарован, — сказал Северус прежде, чем Рон успел открыть рот. — Не порежется, даже если очень захочет.
— Мысли читаешь? — с обидой в голосе спросил Рон.
Он все еще паршиво держался на ногах; стоять приходилось, опираясь на сделанную ведьмаком трость из рябины.
— Ты прост, как деревяшка, ничего читать не нужно, — хмыкнул Северус, глядя на него исподлобья. — Хотя, признаюсь, выдержка твоя не перестает меня удивлять. Скажем так: лишь немногим удавалось пройти через полный цикл Заклинания Двойника и найти в себе силы подняться с кровати семь часов спустя.
Заклинание это было темным и отвратительным по своей природе. Оно создавало точную копию исходного тела — равнодушного ко всему кадавра, способного на существование, но не имевшего ни единой искры мысли, и временно — до момента смерти фальшивки, — перемещало сознание и разум источника в копию.
Остаток плана казался предельно простым: ведьмак Северус должен был провести принцессу Лили и находящегося во сне настоящего Рона через тайный проход в храме к маленькой бухте, где их ждала лодка.
Впервые услышав план, Рон долго упирался, но иного выхода у них не оставалось. Нужно было, чтобы Черные поверили, будто все Хранители короны погибли вместе с королем и королевой.
— Мне не хватило стойкости уговорить тебя испробовать это твое заклинание еще хоть на ком-нибудь, — пробормотал Рон. — Значит, цена моему единственному достоинству — медяк.
Северус вздохнул.
— Я бы пошел на поводу твоего упрямства, если бы у нас было больше времени, а в замке вдруг завалялся бы еще ведьмак-другой. Я, конечно сильнее, чем обычные колдуны, но…
— Знаю, — прервал его Рон. — Прости.
Они замолчали. Да и не о чем им говорить: у них почти не было ничего общего. Разве только и Рона, и Северуса связывали старые клятвы да приказы, данные королям и королевам прошлого.
Они просто наблюдали за Лили, вырезавшей из деревянного бруска птенца феникса, и старались не думать о будущем.
Страница 4 из 4
