Фандом: Thief. Жадность не доводит до добра. Своего добра или чужого — но Гаррету не привыкать. Только… воровать он научился, а разбираться в интригах власть имущих — нет.
164 мин, 51 сек 10915
— Не уверен.
— Га-аррет!
Раздался щелчок открытого замка и тихий скрип.
Я вздрогнула.
В этом переходе, как только мы вступили внутрь, закончились все звуки. Здесь никто не вздыхал, ни кричал и не плакал. Словно Колыбель была не властна над этим местом.
— В Белом Зале я не открыл одну из палат, потому что там кто-то был, — пояснил Гаррет, поднимаясь. — Но я сомневаюсь, что эти парни сумели изобрести отмычки за годы заточения. Идем. И не забывай про ведьму.
Как же тут забыть? Арбалет давно был заряжен, но с появлением электричества мне больше не нужно было держать шар света, лишая себя преимущества магической атаки. Если мы ее не провороним, то сможем уничтожить опасность на расстоянии.
Мы вошли внутрь, осторожно ступая по грязному каменному полу — Гаррет впереди, а я сразу после него.
Небольшая комната с двумя проемами без дверей и камин, больше здесь ничего не было. Следом еще одна такая же, и дальше за ней…
— Регистратура, — негромко сказал Гаррет. — Там были ящички под стойкой, давай глянем, не уничтожил ли их огонь.
Комната была огромной, полукруглой, освещенной несколькими простыми люстрами. И она была пуста. Стараясь не наступать на металлическую решетку, прикрывающую слив, мы вышли на середину. По краям виднелись две железные двери, за каждой из которых горел яркий электрический свет. Гаррет чему-то кивнул, вглядевшись туда, обвел взглядом пространство и остановился на большом проеме с лестницей. Рядом на стене висела металлическая табличка, но я не смогла разглядеть, что там написано.
— Когда я туда забрался, увидел на столах несколько больших драгоценных камней… Так увлекся, что не заметил подкравшегося ко мне кадавра.
Он шептал, растягивая губы в насмешливую и злую улыбку.
— Я никогда так не орал от испуга, Энни. Думал, что сердце остановится прямо там на радость всем обитателям. И никогда так быстро не бегал, пожалуй…
Я подавила смешок, представляя себе бегущего и орущего Гаррета.
— Смейся, — возразил он, заметив. — Это самое смешное событие, здесь произошедшее, уверен.
На этот раз смеяться не хотелось.
Я с трудом перепрыгнула высокую стойку и попала в небольшой темный закуток.
На столешнице лежала раскрытая книга и листок.
«Доктор Ханскомб,»
Сегодня умер еще один пациент. Во время тепловых процедур больных нельзя оставлять без присмотра«…»
Я отбросила его, потеряв интерес и подтянула пальцами книгу, вчитываясь в выцветшие строки:
«Список пациентов Белого зала.»
Пациент N 1 — камера 1 (изолятор). Носит восковую маску, скрывая свое изуродованное лицо. Содержится в изоляторе. Отзывается на кличку Король Никто. Хитер и опасен.
Пациент N 2 — камера 2. Разрешено пользоваться тупыми ножами и вилками. Посещение Столовой только под надзором персонала.
Пациент N 3 — Имущество — свеча. Страдает нарколепсией. Во время приступов болезни спускается в Морг«…»
Ага, кажется, это наш товарищ… Я опустилась на колени и начала быстро открывать железные ящички. Кое-какие бумаги действительно обуглились, но не так страшно, как я боялась. Читать было можно. Тонкая тетрадь — грязно-серая с черными, рассыпавшимися краями нашлась в пятом ящичке.
Я быстро пролистала ее, замечая уже знакомый почерк доктора Петтихью, но…
Гаррет склонился надо мной, читая вслед.
— Симптомы-симптомы, поведение… заберем с собой. Некогда сейчас читать.
— Но ничего про лечение.
Он поглядел на меня, словно на дурочку, и нервно фыркнул.
— Если болезнь редкая, все важные документы хранятся где-то в более укромном месте.
Знать бы, где находятся кабинеты врачей…
Я затолкала в сумку тетрадь и поглядела на него.
— Ты знаешь местную топографию, так и думай сам…
Он кивнул, морщась, словно пытаясь вспомнить, а я насторожилась. Что-то здесь было не то, что-то лишнее. Лишнее, помимо звуков Колыбели, которые здесь пронизывали воздух едва слышным воем и вздохами. Что-то выбивалось из общего фона неправдоподобностью.
Я прислушалась.
Тик-так.
Тик-так.
Часы!
Идут!
— Гаррет? Ты слышишь, как тикают часы? — тихо спросила я.
Он машинально кивнул, все еще хмурясь.
Часы, меня поразившие, висели на противоположной стене — обгоревшие так, что не видно было даже циферблата. Тиканье вплеталось в воздух, не видя препятствий, дразнило слух нервным ожиданием.
— Не понимаешь? Гаррет, прошло полвека, а у них до сих пор не кончился завод.
— Ну да. А это здание построено из камней, и однако живее нас с тобой.
Ну, с этим бы я поспорила…
— И еще сами по себе хлопают двери, поднимаются сгоревшие мертвецы. Нашла чему удивляться.
— Но это ведь техника, — не согласилась я.
Он отмахнулся.
— Пошли, осмотрим Аудиторию Лоботомии и спустимся в Морг. Больше здесь ничего нет — столовая, коридоры, помещения для процедур, пара гостиных и палаты пациентов.
Я замерла. Как так может быть?
— И это вся Колыбель? А второй этаж?
Он поманил меня в коридор, начинавшийся прямо за стойкой регистрации.
Мы тихо вышли, до боли в глазах всматриваясь в пустое пространство, неуютно освещенное ярким светом.
— Га-аррет!
Раздался щелчок открытого замка и тихий скрип.
Я вздрогнула.
В этом переходе, как только мы вступили внутрь, закончились все звуки. Здесь никто не вздыхал, ни кричал и не плакал. Словно Колыбель была не властна над этим местом.
— В Белом Зале я не открыл одну из палат, потому что там кто-то был, — пояснил Гаррет, поднимаясь. — Но я сомневаюсь, что эти парни сумели изобрести отмычки за годы заточения. Идем. И не забывай про ведьму.
Как же тут забыть? Арбалет давно был заряжен, но с появлением электричества мне больше не нужно было держать шар света, лишая себя преимущества магической атаки. Если мы ее не провороним, то сможем уничтожить опасность на расстоянии.
Мы вошли внутрь, осторожно ступая по грязному каменному полу — Гаррет впереди, а я сразу после него.
Небольшая комната с двумя проемами без дверей и камин, больше здесь ничего не было. Следом еще одна такая же, и дальше за ней…
— Регистратура, — негромко сказал Гаррет. — Там были ящички под стойкой, давай глянем, не уничтожил ли их огонь.
Комната была огромной, полукруглой, освещенной несколькими простыми люстрами. И она была пуста. Стараясь не наступать на металлическую решетку, прикрывающую слив, мы вышли на середину. По краям виднелись две железные двери, за каждой из которых горел яркий электрический свет. Гаррет чему-то кивнул, вглядевшись туда, обвел взглядом пространство и остановился на большом проеме с лестницей. Рядом на стене висела металлическая табличка, но я не смогла разглядеть, что там написано.
— Когда я туда забрался, увидел на столах несколько больших драгоценных камней… Так увлекся, что не заметил подкравшегося ко мне кадавра.
Он шептал, растягивая губы в насмешливую и злую улыбку.
— Я никогда так не орал от испуга, Энни. Думал, что сердце остановится прямо там на радость всем обитателям. И никогда так быстро не бегал, пожалуй…
Я подавила смешок, представляя себе бегущего и орущего Гаррета.
— Смейся, — возразил он, заметив. — Это самое смешное событие, здесь произошедшее, уверен.
На этот раз смеяться не хотелось.
Я с трудом перепрыгнула высокую стойку и попала в небольшой темный закуток.
На столешнице лежала раскрытая книга и листок.
«Доктор Ханскомб,»
Сегодня умер еще один пациент. Во время тепловых процедур больных нельзя оставлять без присмотра«…»
Я отбросила его, потеряв интерес и подтянула пальцами книгу, вчитываясь в выцветшие строки:
«Список пациентов Белого зала.»
Пациент N 1 — камера 1 (изолятор). Носит восковую маску, скрывая свое изуродованное лицо. Содержится в изоляторе. Отзывается на кличку Король Никто. Хитер и опасен.
Пациент N 2 — камера 2. Разрешено пользоваться тупыми ножами и вилками. Посещение Столовой только под надзором персонала.
Пациент N 3 — Имущество — свеча. Страдает нарколепсией. Во время приступов болезни спускается в Морг«…»
Ага, кажется, это наш товарищ… Я опустилась на колени и начала быстро открывать железные ящички. Кое-какие бумаги действительно обуглились, но не так страшно, как я боялась. Читать было можно. Тонкая тетрадь — грязно-серая с черными, рассыпавшимися краями нашлась в пятом ящичке.
Я быстро пролистала ее, замечая уже знакомый почерк доктора Петтихью, но…
Гаррет склонился надо мной, читая вслед.
— Симптомы-симптомы, поведение… заберем с собой. Некогда сейчас читать.
— Но ничего про лечение.
Он поглядел на меня, словно на дурочку, и нервно фыркнул.
— Если болезнь редкая, все важные документы хранятся где-то в более укромном месте.
Знать бы, где находятся кабинеты врачей…
Я затолкала в сумку тетрадь и поглядела на него.
— Ты знаешь местную топографию, так и думай сам…
Он кивнул, морщась, словно пытаясь вспомнить, а я насторожилась. Что-то здесь было не то, что-то лишнее. Лишнее, помимо звуков Колыбели, которые здесь пронизывали воздух едва слышным воем и вздохами. Что-то выбивалось из общего фона неправдоподобностью.
Я прислушалась.
Тик-так.
Тик-так.
Часы!
Идут!
— Гаррет? Ты слышишь, как тикают часы? — тихо спросила я.
Он машинально кивнул, все еще хмурясь.
Часы, меня поразившие, висели на противоположной стене — обгоревшие так, что не видно было даже циферблата. Тиканье вплеталось в воздух, не видя препятствий, дразнило слух нервным ожиданием.
— Не понимаешь? Гаррет, прошло полвека, а у них до сих пор не кончился завод.
— Ну да. А это здание построено из камней, и однако живее нас с тобой.
Ну, с этим бы я поспорила…
— И еще сами по себе хлопают двери, поднимаются сгоревшие мертвецы. Нашла чему удивляться.
— Но это ведь техника, — не согласилась я.
Он отмахнулся.
— Пошли, осмотрим Аудиторию Лоботомии и спустимся в Морг. Больше здесь ничего нет — столовая, коридоры, помещения для процедур, пара гостиных и палаты пациентов.
Я замерла. Как так может быть?
— И это вся Колыбель? А второй этаж?
Он поманил меня в коридор, начинавшийся прямо за стойкой регистрации.
Мы тихо вышли, до боли в глазах всматриваясь в пустое пространство, неуютно освещенное ярким светом.
Страница 19 из 44
