Хроники Колыбели

Старые бумаги посыпались из нее, и мы замерли. По плечам, где совсем недавно были теплые руки Гаррета, побежали мурашки.

Значит…

— Мы там… были? — прошептала я.

— Видимо.

Злость, ничем не сдерживаемая, необъяснимая, затапливала разум.

— Иди за мной, — спокойно сказала я Гаррету, и он поднялся на ноги, не задав ни одного вопроса.

Когда нужные нам бумаги рассыпались по холодному полу, я вдруг почувствовала, что с меня хватит загадок, Колыбели и пустоты вокруг.

Вестибюль я прошла не таясь, коридор, лестница, коридорчик и наконец тот самый камин, повергший меня в ужас в самом начале.

— Выпусти нас отсюда, — прошипела я, чувствуя, что еще немного — и я перестану себя контролировать. — Немедленно, иначе…

Сгусток огня ударился о стену чуть выше, и на нас пахнуло жаром.

Колыбель безмолвствовала, но я уже ничего не боялась. Несколько месяцев назад Артемус справился с Бонхардом точно так же — силой и страхом. У всех существ есть инстинкт самосохранения, и Колыбель Шейлбридж не должна была быть исключением. Если она живая — а она живая — не должна.

— Слышишь? Выпусти, иначе я разберу тебя по кирпичику!

Еще один удар, и я поняла, что стою одна — Гаррет отошел от меня, бледный и уставший.

Визгливо и злобно хлопнула дверь вдалеке, закачалась старая люстра и обдала нас градом хрустальных камешков.

— Выпусти!

Огонь, повинуясь моей руке, поглотил страшный сгусток тьмы в камине, и нас оглушил пронзительный визг. Кривясь, я заткнула уши, но это не слишком помогло, крик придавливал к полу, заставлял ежиться и выворачиваться.

— Заткнись и выпусти! — рявкнула я, не в силах перекричать Колыбель.

Огонь снова задел тьму в камине, и крик стал пронзительнее, тоньше, невыносимей.

— Хватит, — попросил Гаррет одними губами и оттащил меня дальше по коридору.

А он корчился в судорогах, сжимался то в одной точке, то в другой, искривлялся, не теряя при этом ни одного камня.

— Я ее ненавижу!

— Хватит, я сказал! Видишь, что происходит?

Я почти не слышала его, трясясь от злости и ярости. Невыносимый крик, куда как реальнее, чем все прежние, будоражил кровь, вызывал агрессию, и я еле сдержалась, чтобы не ударить Гаррета. Просто потому, что мне этого хотелось.

Вместо Гаррета огонь снова нашел свою цель, несмотря ни на что, и Колыбель потряс страшный грохот, звериный вой, налившаяся кровью тьма в камине, и я поняла, что еще немного и…

И что?

Я не знала, что произойдет, но томительное, болезненное ожидание, поселившееся в груди, вынуждало опасаться.

— Идем!

Мы кинулись прочь из коридора, не заботясь ни о чем, а двери — все, что попадались на пути — неистово дергались и оглушительно били по косякам, гоня нас прочь.

Прочь к открытым нараспашку входным дверям.

Мы застыли, не в силах поверить своим глазам. Снаружи сиял ослепительно хмурый и дождливый день, тянуло прохладой и свежестью.

— Сработало! Гаррет!

— Быстро, пока она не передумала, — бросил он и потащил меня к двери.

Я не сопротивлялась, дала себя вести последние футы по проклятой лечебнице, перешагнула через зловонный порог и вышла на крыльцо.

Колыбель нас выпустила. И со страшным грохотом захлопнула за нами двери.

Тишина застыла над нами оглушающим блаженством, и я почувствовала огромное желание опуститься на землю и разреветься от облегчения. Но Гаррет, холод и Колыбель рядом помогли мне немного сдержаться.

Гаррет рядом со мной выглядел удивленным и оглушенным.

— Душа моя, я поверить не могу. Ты уверена, что мы не спим?

— Нет, — похолодев, сказала я. — Но… пойдем отсюда, а?

Мы не спали.

За воротами кипела обычная дневная жизнь, и от злобного крика стражника я снова чуть не расплакалась от умиления и нежности.

Здесь, в Городе, все было таким родным и близким, теплым, живым. Я упивалась нежностью в душе и страшной усталостью и поэтому даже не заметила, как из-под заклинания, что скрывало нас от чужих глаз, выскользнул Гаррет, тихо попрощавшись.

Потом усталость навалилась так, что я еле миновала Форт Айронвуд, арку, ведущую на кладбище, старые могилы, и у самого входа в наше поселение заметила чью-то тень, метнувшуюся за спиной.

— Кто это тут балуется? — вяло спросила я.

Мне никто не ответил, и я равнодушно пожала плечами. Страх и усталость сменила дикая, неконтролируемая радость. Мы справились, мы нашли записи, а это значит, что мы сможем помочь Артемусу.

У меня перехватило дыхание, и все тело затрясло, как от приступа. Я закрыла глаза, пытаясь с этим справиться, чтобы не пугать Донну и Мафусаила, и глубоко вздохнула несколько раз.

И получила страшный удар по голове, от которого мир в который раз за это время раскололся и потемнел.

Глава 9

Я очнулась от того, что на лицо мне капала холодная вонючая вода.

Пару секунд я лежала с закрытыми глазами и сквозь зубы ругалась неизвестно на кого и на что, а потом с криком дернулась подальше от этих капель и замерла. Капли мерно падали на каменный пол.