Хроники Колыбели

— И что ты сделаешь? Отрежешь мне палец? — легкомысленно предположила я, а Дикки вздрогнул. — Эй. Ты же не это собираешься сделать, ведь так?

Я его не боялась, но мне все равно не хотелось причинять вред напуганному и отчаявшемуся дурачку. Хотя я и знала, что он все равно не жилец — Гаррет просто-напросто оторвет ему голову. А Артемус…

Моментально я обозлилась. Пока я торчу тут с этим лядащим похитителем, Артемусу становится все хуже и хуже.

Сам же Дикки мне совсем не казался уже смертельно больным.

Артемус, все дело в Артемусе. Не Колыбель меня изменила, а он…

— Давай так, — предложила я. — Ты мне рассказываешь, что тебе от меня и от Гаррета надо, а я постараюсь обставить все так, чтобы твоя безмозглая голова не оказалась засунутой в твою тощую задницу.

Дикки поднял на меня мутный взгляд.

— Ты немного просчитался, — пояснила я, морщась. — Проверять не советую, но… против твоей игрушки мне даже особо напрягаться не надо. Ты вообще встрял очень не вовремя, и поэтому, если ты меня разозлишь, я тебе просто вышибу мозги и размажу по этим стенам.

Дикки не понравились мои слова, и он слегка дернулся под моим внимательным взглядом, сделал крошечный неуверенный шаг, и я для острастки пустила в воздух маленький шар света.

— Осветительный шар очень забавная штука: вот он вокруг тебя, а вот внутри — медленно поджаривает аппетитные внутренности, — сказала я в приступе мрачного вдохновения. — Использовать таким образом это заклинание запрещено… Но кто узнает?

Я мстительно улыбнулась: сильно пугать я его, конечно, не собиралась, но хоть чуть-чуть отыграться за разваливающуюся на куски голову — почему нет?

И ножом бледный мальчишка перестал махать, хоть и сжимал пальцы вокруг рукояти сильнее.

— Так как тебя зовут, малыш и что ты хочешь получить от Гаррета?

Шар сделал многообещающий оборот вокруг головы Дикки, и он снова дернулся.

— Дикки, — ответил он с явно сквозившим в голосе отчаянием.

— И-и-и?

— Изен.

— Прекрасно! У самого моего дома меня ударил по голове Дикки Изен, это уже что-то. Ударил, чтобы зачем-то шантажировать Гаррета. Зачем?

Я валяла дурака — тянула из него то, что мне было известно, а где-то там хуже становилось Артемусу. От этой мысли у меня все внутренности сжимались в страхе, но уйти сейчас — упустить нужные и недостающие детали мозаики. С одной стороны, вся история уже миновала, бумаги были у Гаррета, и разбираться с их подлинностью — задача Хранителей. С другой меня терзала навязчивая мысль, что что-то может пойти не так, и, раз дело касалось Артемуса…

Дикки все еще сжимал бесполезный нож, а в глазах росло отчаяние. Мне было его жаль — умирать таким молодым слишком страшно и слишком несправедливо. Но умирать ли? То я видела смертельно больного, то просто идиота, ввязавшегося неизвестно во что, и понять, какое из этих двух мнений верное, я никак не могла: уверенность вечно изменяла.

Но моя помощь требовалась другому человеку, не Дикки Изену, а гораздо более родному и гораздо более мне необходимому.

Я неожиданно поняла, что плевать хотела на Дикки Изена — мальчишку, что до сих пор размышлял, что мне ответить.

— Быстрее, — поторопила я.

— Гаррет должен кое-что сделать, а ты — гарантия, что он это сделает. Я бы не тронул тебя…

— Ну да, а ножом ты хотел нарезать мне хлеба?

Я хотела встать, но ноги так ныли, а голова кружилась от всего происходящего — недосыпа, ударов, голода. Я покосилась на тарелку, и к ноющей голове прибавилась еще и тошнота.

Что еще этот глупыш хотел от Гаррета? Я — гарантия того, что он отдаст Дикки бумаги? Но Гаррет и так отдаст, хотя и не то, что планировал.

Вопрос только в том, что именно отдаст Гаррет. Возможно, было бы куда лучше, если бы Дикки разжился бумагами из сейфа Петтихью, а не теми заметками, что Гаррет вынес в первый раз, хотя особой роли это не играло. Все зависело, как я понимала, от того, что хранится в тайниках вдовы.

Небольшой шар снова взметнулся в воздух, описал дугу вокруг Дикки и разбился о стену горячими искрами.

— А с чего же ты, мальчик, решил, будто я для Гаррета буду достаточным аргументом? — спросила я, ласково понижая голос.

— Я просто знаю.

Новый шар медленно подлетел к нему и застыл у искаженного лица.

— Это не ответ, Дикки. Ты почему-то считаешь, что мы с Гарретом большие друзья — так скажи мне, кто тебя навел на эту дивную мысль, и я тебя, может быть, отпущу.

Меня немного несло, но Дикки был настолько беззащитен и смешон со своим тесаком в руках, что я даже мысли не допускала, что он будет мне сопротивляться. Опущенные уголки губ, отпечаток общего уныния на лице — все говорило, что он сдался или с самого начала его решительность была наигранной и бессмысленной.

— Ну же, говори быстрее, и я избавлю тебя от своего общества. Честное слово, мальчик, я почти не злюсь на тебя, но время поджимает.

— Мне сказали. Одна из ваших в поселении. Она… я не назову имени. Она мне сказала под условием, что я не трону тебя, не покалечу.

Я рассмеялась, чувствуя, как плывут границы реальности, уносят меня в долгожданный сон.