Хроники Колыбели

— Если ты меня не вытащишь на свежий воздух, я тоже умру, — вяло сообщила я, даже не размышляя, насколько это правда.

На улице прохладно, на улице Гаррет немного ближе, на улице мне может стать легче. Впрочем, здесь я не права — мне уже не уйти отсюда самой, ноги до сих пор не слушались. Да и руки уже тоже. Или до сих пор.

Трикстер, Энни, ты сводишь меня с ума!

Дикки послушался, не сказав даже ни слова, поднял меня на руки и потащил, поднимая за собой тонны застоявшейся пыли.

Я чувствовала себя идиоткой — меня тащит на волю мой же похититель, я сильнее, но уйти не могу. Интересно, каким идиотом себя чувствует Дикки? Хотя почему каким? Он и есть идиот, раз слушается меня.

А Артемус между тем где-то там умирает.

И я умираю.

Я умираю потому, что хотела его спасти.

Дикки нес меня куда-то, то и дело останавливаясь, задыхаясь, бедному мальчику тоже пришлось несладко. Что бы он там ни задумал, он решил не следовать своим планами, и я была готова его простить.

Перед смертью, наверное.

Пусть он и был вольной и невольной причиной моей смерти. И потому, что затащил меня в этот дом. И потому, что ничего не знал о той опасности, которая нас подстерегала.

А мне хотелось чувствовать совсем другие руки, а еще — другие губы, и, возможно, не только губы, потому что сейчас мне стало совсем не важно, что вдалбливали в меня с рождения. Эти странные глупые предрассудки лишили меня человека, который был мне нужен, как никто и никогда.

Мне не хватало воздуха, я захрипела. Дикки испуганно свалил меня на пол и замахал на меня чем-то, то ли руками, то ли куском ткани, но я сознавала, насколько бесполезны его усилия.

Мне не было страшно, меня охватила тоска. Я уйду, а Гаррет, Мафусаил, Артемус останутся здесь, и я даже призраком никогда не увижу их.

— Энни! — позвал меня кто-то из темноты Колыбели, и я закрыла глаза и умерла.

Глава 12

Пришла в себя я оттого, что кто-то пытался открыть мне глаз.

— Отстань, — вяло попросила я и отдернулась.

— Рад, что ты пришла в себя.

— Отстань…

— Прости, но никак не могу.

Я напряглась — голос никак не походил на испуганный говор Дикки, заглатывающего окончания в сильном волнении. Впрочем, кто-то, кто был не Дикки, не особо и волновался, я не слышала голоса спокойнее и увереннее.

Хотя…

Что происходит? Я что же, так и не умерла?

— Энни?

Я открыла глаза и увидела склонившегося над собой Артемуса. От неожиданности я заморгала и совсем запуталась.

— Ты жив, — прохрипела я и закашлялась.

Неожиданно оказалось, что горло болело так, будто его резали зазубренным тесаком, а потом невыносимо долго зашивали тупой иглой. Меня тут же подняли сильные руки и дали отдышаться после короткого, но мучительного приступа.

— Это ты жива, — укоризненно сказал он. — Если бы Гаррету не пришло письмо в моем присутствии, принесли бы мне твой труп. Легче?

Я кивнула и почувствовала, как он ослабляет захват.

— Давай, посмотри на меня, подыши спокойно и постарайся ничего не говорить пока.

Я послушалась, вглядываясь в усталое, бледное лицо Артемуса, дышала, вспоминала, с чего все началось.

И хотела плакать.

Артемус выглядел все так же ужасающе старым и больным. Но спокойным, в отличие от меня, и я неловко его обняла, чувствуя, что не могу сдерживать слезы.

— Энни, — он с готовностью погладил меня по спине, — послушай, Гаррет тебя обманул. Я не болен, и я говорил тебе об этом, и я совсем не собираюсь умирать. Ну скажи, почему ты мне никогда не веришь? Иногда мне кажется, что ты считаешь меня чудовищем.

— Что? — от неожиданности я икнула. — Не болен? Что значит — обманул?

И зашлась в страшном кашле.

— Тихо, — Артемус взял меня за плечи, — успокойся для начала. И ради всего святого, молчи, я способен тебе все объяснить и без твоих вопросов. Тихо.

Каждый раз, когда я пыталась что-то сказать, больное горло будто раздирали чем-то, но молчать было выше моих сил, и я попыталась шептать, отчего снова закашлялась.

— Горло твое и грудь болят, потому что я был неосторожен. Но ты умирала, когда мы с Гарретом появились у того дома, и у меня было мало времени. Через пару дней горло я вылечу, а синяки на груди пройдут сами. Никто не умрет, Энни, ни ты, ни я. Молчи, ладно?

Я кивнула и снова обняла Артемуса, не в силах поверить его словам. Как это — не болен? И как это — Гаррет меня обманул? Зачем?

От этого вопроса я поморщилась. Наверное, я возненавижу это слово до конца своих дней.

Почему Гаррет меня обманывал? И в чем?

— Ты уже в порядке и сможешь встать, — с непонятной интонацией сказал Артемус. — Поднимайся, нужно поесть и выпить чего-нибудь горячего. Вся твоя слабость от голода.

Ноги и руки действительно снова мне подчинялись, будто и не было того бессилия на полу проклятого особняка, но поднималась я с опаской, цепляясь за крепкую руку Артемуса и радуясь, что я могу это делать. Могу цепляться, а главное — цепляться за его руку. Сложно было даже понять, какая из причин радостнее.