Фандом: Thief. Жадность не доводит до добра. Своего добра или чужого — но Гаррету не привыкать. Только… воровать он научился, а разбираться в интригах власть имущих — нет.
164 мин, 51 сек 10899
Я проводила ее ошеломленным взглядом.
Обиделась.
Интересно, кому из нас двоих двадцать шесть — мне или ей? Иногда казалось, что ей…
«Во время очередного приступа нарколепсии персонал задержал больного в Морге».
Название совершенно непонятное. И если предположить, что нарколепсия, вечная бессонница и — что? какой-нибудь лунатизм? — одна и та же болезнь, то больной, скорее всего, в какие-то моменты себя не контролирует и может быть опасен. В зависимости от личности. Но не контролирующий себя Хранитель — это страшно.
Скрипнула входная дверь, и на пороге показался усталый Мафусаил. Скинув с себя плащ, он укоризненно посмотрел на меня.
— Она ведь заботится о тебе. Неужели так сложно съесть жалкую тарелку супа?
Мне стало стыдно.
— Я больше так не буду. Но есть мне и правда не хочется.
Он очень трепетно относился к Донне и каждую обиду, что ей причиняли, выдуманную или нет — неважно, принимал близко к сердцу.
Я вздохнула.
— Я попрошу у нее прощения, обещаю. Просто она очень не вовремя решила меня покормить.
Он молча прошел в кухню, аккуратно поставил сумку в кресло и налил себе воды.
— Мафусаил!
Я поднялась со стула и подскочила, обняв его.
— Обещаю, в следующий раз я буду терпеливее. Ну не сердись на меня, — сказала я, прижимаясь лицом к его спине.
Он вздохнул и повернулся ко мне.
— Меня ты никогда не просила оставить тебя в покое.
— Тебя я люблю, — возразила я, целуя его морщинистую щеку.
— Не подлизывайся, — не выдержав, рассмеялся он. — И отцепись от меня, вчера только обнимались, а ты снова лезешь.
— Ладно-ладно, — я улыбнулась. — Хорошо, что ты пришел, кстати, у меня как раз куча вопросов.
История болезни перекочевала со стола в руки Мафусаила.
— У Гаррета просто град клиентов, желающих ознакомиться с записями этого доктора. И одни из них Хранители.
— И что?
Я подтолкнула его к дивану, а когда он сел, легла, положив голову ему на колени.
Мафусаил фыркнул.
— То, что их интересует вечная бессонница, которой был болен Изен. А здесь — сам видишь, нарколепсия. Ты знаешь, что это?
Он вчитался в неровные, выцветшие строчки и нахмурился.
— Я могу ошибиться, но нарколепсия как-то связана со сном. Знаю, что это редкая болезнь, но и не смертельная.
— А вечная бессонница может быть вторым названием нарколепсии?
— Может и быть, а может, и нет. Я пока не понимаю, какой у тебя интерес в этом деле.
Я задумалась. Как ему это объяснить? Интерес у меня здесь был всего один, но рассказывать о нем было сложно. Все-таки Мафусаил знал не все стороны моей жизни.
Я взглянула на него снизу вверх.
— Проблема в Артемусе, — медленно произнесла я. — Ее, конечно, может и не быть, но…
— Это он заболел?
— Я не знаю, но разговаривал с Гарретом сам Главный Хранитель, что, в общем-то, необычно. Всегда Артемус был связующим звеном между Гарретом и орденом.
Мафусаил мягко погладил меня по голове.
— Знаешь, дочка, когда я предполагаю, что мой друг заболел, то я просто спрашиваю его об этом.
— Я бы так и поступила, если бы в этом был смысл. Если это действительно Артемус, правды он не скажет.
— Думаешь?
— А ты бы мне сказал?
Он поперхнулся и закашлялся. Я вскочила.
— Ну что ты?
— Ну и вопросы ты задаешь, — он похлопал себя по груди. — Ну хорошо, расскажи мне все с самого начала…
— С начала, — я вздохнула и легла обратно. — Мафусаил, — осторожно спросила я, — а ты что-нибудь знаешь про вдову Бетанкура?
Он удивился, но охотно ответил:
— Вкусная вдова, странная дамочка. В девичестве была Петтихью — думаю, родственница этого самого доктора.
Я кивнула.
— Внучка. А что в ней странного?
— Не люблю людей, которые мило улыбаются и при этом молчат, — серьезно сказал Мафусаил. — Я им не доверяю. Бьешь — так бей. А это мерзость.
— А что она убила мужа, это правда?
Мне все меньше и меньше нравились заказчики Гаррета. Конечно, к вору никогда не обращаются порядочные люди… если не считать Хранителей. Но мужеубийца и мальчишка, который смог обаять самого Гаррета — ни в какие ворота. Тем более, когда одновременно.
— Люди говорят, — уклонился от прямого ответа Мафусаил, — но на чужой роток — сама знаешь. А если правда, то скорее — вышла замуж госпожа Петтихью за смертельно больного уже человека.
Еще интересней!
— Так что, Бетанкур тоже был чем-то болен?
— А то ты не знаешь? — удивленно посмотрел на меня Мафусаил. — У них почти все мужчины в роду что-то с кровью имеют нехорошее… оттого мадам Бетанкур и без наследника. Дама она еще молодая, красивая, выйдет замуж да родит. Нехорошая она, Энни, от нее подальше держись. Слишком уж она хорошо рассчитала, что по мужской линии у Бетанкуров наследников нет, да и вышла замуж почти под мужнину кончину. Стало быть, вдова все и унаследовала…
— А про дом Изена ты что-нибудь знаешь?
— У Изена был дом? — удивился Мафусаил. — Хотя… вроде бы шли разговоры. Но я не знаю, его это дом или нет, только привезли его в Колыбель как раз оттуда, и убийство, как говорили, случилось тоже там, но ведь ничего и никого так и не нашли.
Обиделась.
Интересно, кому из нас двоих двадцать шесть — мне или ей? Иногда казалось, что ей…
«Во время очередного приступа нарколепсии персонал задержал больного в Морге».
Название совершенно непонятное. И если предположить, что нарколепсия, вечная бессонница и — что? какой-нибудь лунатизм? — одна и та же болезнь, то больной, скорее всего, в какие-то моменты себя не контролирует и может быть опасен. В зависимости от личности. Но не контролирующий себя Хранитель — это страшно.
Скрипнула входная дверь, и на пороге показался усталый Мафусаил. Скинув с себя плащ, он укоризненно посмотрел на меня.
— Она ведь заботится о тебе. Неужели так сложно съесть жалкую тарелку супа?
Мне стало стыдно.
— Я больше так не буду. Но есть мне и правда не хочется.
Он очень трепетно относился к Донне и каждую обиду, что ей причиняли, выдуманную или нет — неважно, принимал близко к сердцу.
Я вздохнула.
— Я попрошу у нее прощения, обещаю. Просто она очень не вовремя решила меня покормить.
Он молча прошел в кухню, аккуратно поставил сумку в кресло и налил себе воды.
— Мафусаил!
Я поднялась со стула и подскочила, обняв его.
— Обещаю, в следующий раз я буду терпеливее. Ну не сердись на меня, — сказала я, прижимаясь лицом к его спине.
Он вздохнул и повернулся ко мне.
— Меня ты никогда не просила оставить тебя в покое.
— Тебя я люблю, — возразила я, целуя его морщинистую щеку.
— Не подлизывайся, — не выдержав, рассмеялся он. — И отцепись от меня, вчера только обнимались, а ты снова лезешь.
— Ладно-ладно, — я улыбнулась. — Хорошо, что ты пришел, кстати, у меня как раз куча вопросов.
История болезни перекочевала со стола в руки Мафусаила.
— У Гаррета просто град клиентов, желающих ознакомиться с записями этого доктора. И одни из них Хранители.
— И что?
Я подтолкнула его к дивану, а когда он сел, легла, положив голову ему на колени.
Мафусаил фыркнул.
— То, что их интересует вечная бессонница, которой был болен Изен. А здесь — сам видишь, нарколепсия. Ты знаешь, что это?
Он вчитался в неровные, выцветшие строчки и нахмурился.
— Я могу ошибиться, но нарколепсия как-то связана со сном. Знаю, что это редкая болезнь, но и не смертельная.
— А вечная бессонница может быть вторым названием нарколепсии?
— Может и быть, а может, и нет. Я пока не понимаю, какой у тебя интерес в этом деле.
Я задумалась. Как ему это объяснить? Интерес у меня здесь был всего один, но рассказывать о нем было сложно. Все-таки Мафусаил знал не все стороны моей жизни.
Я взглянула на него снизу вверх.
— Проблема в Артемусе, — медленно произнесла я. — Ее, конечно, может и не быть, но…
— Это он заболел?
— Я не знаю, но разговаривал с Гарретом сам Главный Хранитель, что, в общем-то, необычно. Всегда Артемус был связующим звеном между Гарретом и орденом.
Мафусаил мягко погладил меня по голове.
— Знаешь, дочка, когда я предполагаю, что мой друг заболел, то я просто спрашиваю его об этом.
— Я бы так и поступила, если бы в этом был смысл. Если это действительно Артемус, правды он не скажет.
— Думаешь?
— А ты бы мне сказал?
Он поперхнулся и закашлялся. Я вскочила.
— Ну что ты?
— Ну и вопросы ты задаешь, — он похлопал себя по груди. — Ну хорошо, расскажи мне все с самого начала…
— С начала, — я вздохнула и легла обратно. — Мафусаил, — осторожно спросила я, — а ты что-нибудь знаешь про вдову Бетанкура?
Он удивился, но охотно ответил:
— Вкусная вдова, странная дамочка. В девичестве была Петтихью — думаю, родственница этого самого доктора.
Я кивнула.
— Внучка. А что в ней странного?
— Не люблю людей, которые мило улыбаются и при этом молчат, — серьезно сказал Мафусаил. — Я им не доверяю. Бьешь — так бей. А это мерзость.
— А что она убила мужа, это правда?
Мне все меньше и меньше нравились заказчики Гаррета. Конечно, к вору никогда не обращаются порядочные люди… если не считать Хранителей. Но мужеубийца и мальчишка, который смог обаять самого Гаррета — ни в какие ворота. Тем более, когда одновременно.
— Люди говорят, — уклонился от прямого ответа Мафусаил, — но на чужой роток — сама знаешь. А если правда, то скорее — вышла замуж госпожа Петтихью за смертельно больного уже человека.
Еще интересней!
— Так что, Бетанкур тоже был чем-то болен?
— А то ты не знаешь? — удивленно посмотрел на меня Мафусаил. — У них почти все мужчины в роду что-то с кровью имеют нехорошее… оттого мадам Бетанкур и без наследника. Дама она еще молодая, красивая, выйдет замуж да родит. Нехорошая она, Энни, от нее подальше держись. Слишком уж она хорошо рассчитала, что по мужской линии у Бетанкуров наследников нет, да и вышла замуж почти под мужнину кончину. Стало быть, вдова все и унаследовала…
— А про дом Изена ты что-нибудь знаешь?
— У Изена был дом? — удивился Мафусаил. — Хотя… вроде бы шли разговоры. Но я не знаю, его это дом или нет, только привезли его в Колыбель как раз оттуда, и убийство, как говорили, случилось тоже там, но ведь ничего и никого так и не нашли.
Страница 5 из 44
