Хроники Колыбели

— Гаррет, — сказала я, — получил заказ вытащить из Колыбели записи Петтихью. От вдовы, она уже не в первый раз приходила, от Хранителей. А еще от Дикки Изена.

Мафусаил засмеялся.

— Гаррету мадам не опасна.

— Гаррету Дикки опасен, — буркнула я. — Он аж весь извертелся — Дикки то, Дикки это. Если бы я его не знала, то мне бы такое в голову взбрело. А этот Дикки предложил ему в оплату дом. Мы туда пошли… Гаррет повел меня, хотел похвастаться. А там призрак.

Я схватила его руку.

— Не бывает призраков, — Мафусаил ласково на меня поглядел. — В домах простых людей не бывает. Сама знаешь.

— Я видела, — уперлась я. — И Гаррет тоже. Может, кто специально нас напугать решил? Да та же вдова Бетанкур?

— Она простой человек, Энни.

— Могла кого нанять!

— Могла бы, так она давно всю торговлю в Городе забрала бы себе, — объяснил Мафусаил. — Не любят простые люди лишний раз с этим дело иметь. Она бы и к Гаррету не пошла, только с Колыбелью иначе — ядами да ножиком — не справиться.

Я нахмурилась.

— А если так беспокоишься за Артемуса, то пойди, да посмотри на него. Я постараюсь поискать информацию и о нарколепсии и об этой бессоннице, вот и сравнишь.

— Может, заодно поспрашиваешь про Изена? Хочу понять, чем он привлек обаяшку-Гаррета…

Я поднялась, поцеловала его ладонь и нежно обняла Мафусаила.

— Спасибо тебе, — еле слышно прошептала. — Что бы я без тебя делала?

— Да теперь уж и не знаю, — отшутился он.

Дверь в старый, но добротный каменный дом поддалась с трудом. Широкими шагами, перескакивая через ступеньки, я поднялась на третий этаж, игнорируя скрип хлипких перил и чье-то бормотание за дверьми.

— Артемус! — мои слова эхом разнеслись по пустому подъезду. — Открой, я знаю, что ты тут.

Кричать не стоило, особенно ранним утром в выходной день, но мне было страшно.

Мрачные мысли, развеянные разговором с Мафусаилом, вернулись, стоило мне попасть на улицу. Выпал снег, прикрыв собой серую и пока еще безжизненную землю, и похолодало — обычное дело ранней весной. Ноги несколько раз скользили по обледеневшей мостовой, я падала, и приглушенная ругань казалась слишком громкой на фоне тишины.

Пробраться в цитадель Хранителей теперь, когда я перестала быть там желанной гостьей, оказалось невозможно. Охранник хоть и вышел навстречу, но впускать меня отказался. И звать Артемуса тоже.

После пяти минут бесполезных уговоров я, не стесняясь в выражениях, рассказала все, что о нем думаю, за что чуть не получила мечом, мгновенно вынутым из новеньких ножен. Подавив злость, в который раз за сутки, и хлопнув рукой себя по голове за глупость, я направила поиск на Захариуса — бывшего послушника Орланда, который в прошлом году присматривал за мной. Мы остались в хороших приятельских отношениях, так что я не увидела ничего зазорного в том, чтобы попросить его о маленькой просьбе. Он-то мне и сказал, что Артемуса не видели уже сутки.

Я обошла все места, куда мы ходили вдвоем, и даже зашла в единственный трактир, который он признавал — к Смегг, где меня с некоторых пор не привечали. Мрачное спокойствие перерастало в панику — куда он мог пропасть? Было пусто и в круглосуточной библиотеке Хаммеритов, и в обычной городской. Я моталась по Городу, безнадежно выискивая знакомую фигуру. И нигде не находила.

А непогода меж тем усиливалась, ветер презрительно швырял мокрый снег в лицо и смеялся надо мной звонким свистом в узких промежутках меж домов.

Надо было остановиться, успокоиться и перестать истерить на ровном месте, но я бегала, как заведенная, от одного места к другому и так по кругу, как больная вертячкой овца.

И только когда небо, укрытое тучами, посерело и побледнело, я вспомнила, как однажды Артемус ненадолго впустил к себе в квартиру Гаррета — тот тогда как раз вернулся от Язычников с Чашей Желания.

Гаррет был немного недоволен, что его бесцеремонно растормошили, но, заметив мое невменяемое состояние, благоразумно придержал при себе свое мнение и послушно назвал адрес — улица Чеканщиков, девятнадцать, Старый квартал…

— Арте…

За дверью завозились, загремели ключами, и вскоре она приоткрылась.

— Что случилось?

Ослепив меня свечой, он тихо выругался и убрал ее.

— Извини, Энни. Здравствуй.

— Я думала, что никогда тебя не найду…

Я медленно выдохнула, смотря на него во все глаза, но свет от убранной подальше свечи больше мешал, чем помогал что-то увидеть.

Забравшийся в разбитое окно ветер задорно дунул, погасив огонь.

— Ну вот… иди сюда, — прошептал он.

Он осторожно поймал меня за руку и повел внутрь.

— Зачем ты пришла?

— Я искала тебя, — с обидой ответила я. — Часа четыре, не меньше.

— Тихо… здесь порог, осторожнее. Так, и зачем искала?

— Ну…

— Вытяни руки, здесь шкаф неудобно стоит, можешь удариться.

— Я хотела тебя увидеть. Ни зачем, просто так. Но…

— Осторожно, говорю же, шкаф… — В голосе Артемуса слышалось раздражение. — Но — что?

— Но ваш охранник смотрел на меня слишком сочувственно, — соврала я. — И отказался звать тебя, уж не говорю о том, чтобы пропустить внутрь. И я подумала, что с тобо…