Хронотоп

Однако не успел вымолвить и слова, как раздалось резкое торможение. Нас качнуло вперед, затем назад, и после ряда рывков поезд остановился на перегоне. Не сговариваясь, мы ринулись к выходу, но дверь тамбура была закрыта, а проводницы, конечно же, и след простыл. Не исключено, что ее постигла та же судьба, что и Берту. Надежда оставалась на то, чтобы просить первого встречного связаться с милицией или дать знак машинисту, что в вагоне не все ладно. Но на перроне никого не было. День только начинал разгораться, и желтое мигающее сияние окружило станцию. Наконец, мы заметили одиноко движущуюся в утреннем тумане фигуру и что силы заколотили в стекла, пытаясь привлечь ее внимание. Человек приближался со стороны насыпи, затем зашагал вдоль состава. Поравнявшись с окном, он поднял голову и внимательно посмотрел вверх, и мы наконец разглядели его — это был человек в длинном плаще и широкополой шляпе. На лице его красовалась искусно выполненная пластмассовая маска, а находящаяся в руках старинная музыкальная шкатулка играла странную мелодию, напоминающую восточные вариации похоронного марша.

— А вот это уже совсем не смешно, — воскликнул Пфельц, отпрядывая от окна.

Позже, когда мы пытались собрать воедино впечатления, оказалось, что каждый, в общем-то, видел разное. Я узрел пластмассовую маску, Бойчик — пустоту, а Пфельц рядом с человеком в плаще разглядел силуэты двух карликов.

Впрочем, расхождение могло быть следствием густого тумана и нервного напряжения.

— Господа, — пришло мне на ум, — памятуя об ошибках попадающих в передрягу персонажей, давайте установим ряд правил. Во-первых, никуда по одиночке не отлучаться, даже по нужде. Позабудем временно о правилах приличия. Во-вторых, надо установить, что находится в иных вагонах. В крайнем случае, еще не поздно сойти.

— Каким образом? — спросил Пфельц.

— В купе Берты, как мы помним, открыто окно.

— Вы предлагаете вылезть прямо в объятия призрака?

— Думается, втроем нам ничто не грозит. К тому же, на станции, какой бы заброшенной она ни была, должна существовать связь с цивилизацией.

— Не советую быть так уверенным в этом, — вмешался Бойчик.

— К примеру, повезли мы в прошлом году товар. Путь пролегал через всю страну и, дабы сократить его, свернули мы с центральной трассы на боковую. Вот тут и начались неприятности. Сперва пробило шину, мы задержались на полчаса, меняя колесо, затем перегрелся мотор и полетела свеча зажигания. На трассе, как назло, никого. Докатили машину до городка, нашли авторемонтника — молодого, однако довольно расторопного парня. С горем пополам починил. Выехали. Через час — гоп-стоп. Оказалось, проводки он не заменил, а просто сплел старые. Кое-как мы их соединили, и тут видим, что дороги не те, что на карте. Местность иная, ориентиров, каких указано, нет. Решили дорогу уточнить. Завернули в хуторок — домов десятка с два, и ни души. Чтобы не рыскать в темноте, решили переночевать в машине. Ну и тут… — Что? — поторопил Пфельц, когда Стас примолк.

— Кто-то мелькнул задворками, водила к нему, зовет, а человек идет, словно не слышит, потом в проулок завернул, Гришка за ним — и больше мы его не видели. С рассветом, не дождавшись, тронули и на повороте вновь увидели ночного человека, тот стоял на обочине и голосовал. Естественно было остановиться и про Гришку допытаться, но больно странный человек был, мы и проехали. А через полчаса выбрались на трассу, она совсем рядом проходила, чуть выше. Когда же к заправочной подрулили, мастер объяснил, что дорога эта клятая, большинство на ней разбиваются, а кто просто пропадает. Ну а того хуторка вообще не существует. С усталости, говорит, привиделось.

— А что странного в человеке было? — решил уточнить Пфельц.

— Да вроде ничего, только кости словно наоборот выгнуты, гуттаперчевые. И голосовал дивно: мизинцем и указательным. Вот так, — и Бойчик продемонстрировал фигуру.

— А на них — когти, — не смог удержаться я.

В этот момент поезд тронулся.

— Хорошо, что эта троица, кем бы ни была, осталась за пределами вагона, — с облегчением признался Пфельц.

— А про открытое окно забыли? — напомнил ему Бойчик и побледнел.

— Ну вас с вашими шуточками, — Пфельц перекрестился и выглянул наружу.

Поезд набирал ход. За высоким решетчатым палисадником мелькнул полуразрушенный грязно-белого цвета домик. Сияние за нашими окнами достигло огромной мощи, хотя солнце так и не появилось.