Хрустальное спасибо

— Не кричи на меня, пожалуйста, — говорю как можно тише и спокойнее, хотя все во мне кипит и пенится. — Гарри и Рон моя семья, хочешь ты этого или нет.

— Просто я переживаю, Грейнджер, — тут уже ты сдаешься и опускаешь голову мне на плечо. — Ты должна быть очень, слышишь меня, очень осторожна.

— Я постараюсь, Драко, но это всего лишь чай в голубой гостиной, — пытаюсь отшутиться, но ты смотришь на меня слишком серьезно.

— Они знают? — Опускаешь глаза ниже и приподнимаешь бровь.

— Нет, — напряженно вдыхаешь, — но я не вижу смысла скрывать это от них.

Ты берешь мою левую руку и аккуратно целуешь безымянные палец, чуть пониже фамильного перстня твоей матери. Я еще не привыкла к его тяжести, но, мне кажется, это дело поправимое — в конце концов, планируется, что я буду носить его еще пятьдесят лет. Тяжело выдыхаешь и прижимаешься лбом к моей руке. Ты крайне редко бываешь таким, и я понимаю, что должна это сказать.

— Ты тоже моя семья, Драко, — отвечаю на твой невысказанный вопрос. — Гарри и Рон мне как братья.

Они — семья, которой я лишилась. Ты — семья, которую я обрела.

— Мистер Малфой, миссис Малфой, гости прибыли, — сказал Пэтти, мой личный эльф, который уже не так трясется при виде меня и иногда даже позволяет себе со мной не согласиться.

— Проведи их в голубую гостиную, — ты моментально становишься серьезным и напряженным.

— Спасибо, Пэтти, — я стараюсь сгладить лед в твоем голосе.

Не то чтобы я ждала от Гарри и Рона фанфар или фейерверков, но то, как они застыли на пороге Мэнора, меня озадачило.

— Привет, — я постаралась придать голосу непринужденности, но получилось плохо. Что-то среднее между «Бог ты мой, мальчики, я все та же Гермиона!» и«я сама не понимаю, что происходит».

— З. здра… — Всегда изобретательный Гарри стоит, не в силах вымолвить ни слова. — Это… Это…

— Это правда я, — подхожу ближе и кладу руку ему на плечо. Второй дотягиваюсь до макушки Рона и аккуратно ерошу волосы. Он жутко высокий, и у меня это получается сделать только кончиками пальцев.

— Кхм-кхм, — ты стоишь в трех шагах за моей спиной, но я чувствую, как ты напряжен. — Гермиона, давай проведем гостей в дом.

Ты подходишь еще ближе и протягиваешь Гарри руку.

Сердце пропускает удар.

Гарри ошеломленно пожимает ее в ответ.

— Уизли, — сдержанно киваешь совершенно дезориентированному Рону и берешь меня под руку, направляясь к выходу из холла.

Уже в гостиной, после пятнадцати минут неловкого молчания и тринадцати попыток завести светскую беседу, спустя две чашки чая и абсолютную пропасть, я, наконец, решаюсь.

— Гарри, Рон, — мальчики одновременно поднимают свои головы и обращают ко мне взгляд. Я кладу левую руку поверх твоей так, чтобы было видно перстень и стараюсь не срываться на шепот. — Мальчики, понимаете, с определенных пор…

— О, — Гарри очень резко выдохнул, а кулаки Рона сжались почти инстинктивно. — Так вы… помолвлены?

— Женаты, Поттер, — ты весь, как натянутая струна — прямой и острый, холодный и цельный. Твой голос вспарывает тишину большого зала (даром, что второе название «малая гостиная»), как звук рвущихся бинтов.

— Поздравляю, — тихий, спокойный, чуть хрипловатый голос Рона совершенно не вяжется с напряженной обстановкой между нами, поэтому я смотрю на него: крупный, широкоплечий и, кажется, еще более веснушчатый, чем раньше. С густой бородой и очень пронзительным взглядом.

Перевожу взгляд на Гарри, который уже, по-видимому, успел справиться с собой. Темные волосы в таком же беспорядке, как раньше, но одежда сидит идеально, подобрана по размеру, ничего нигде не свисает и не растянуто. Вечно обгрызенные ногти, за которые я его ругала всю школу, аккуратно подстрижены, а взгляд, которым он на меня смотрит — уверенный и теплый.

Я смотрю на своих мальчиков и не верю глазам: спокойные и сосредоточенные. Такие, какими я их никогда не видела.

Кажется, стоило умереть, чтобы увидеть, как они повзрослели.

— Мы правда за тебя рады, Гермиона, — сказал Гарри, когда все неловкие разговоры о том «как, где, почему и когда?» закончились и мы остались одни. Рон отошел с кем-то переговорить по каминной связи, его работа не позволяла взять и дня выходного.

Я была удивлена, когда ты решил его проводить до камина в кабинете. Когда ты вообще позволил ему оказаться в кабинете. Одному.

— Ты счастлива? — Гарри смотрит мне прямо в глаза.

«Это способ сказать спасибо?» — вот, что он имеет в виду.

«Ты чувствуешь себя ему должной?» — вот, что он имеет в виду.

«Это не должно быть одной только благодарностью, так ведь?» — вот, что он имеет в виду.

— Временами, — киваю и беру его под локоть. Мы стоим у окна и смотрим на падающий за окном снег. Когда-то давно, в прошлой жизни, мы стояли точно так же -посреди палатки — держась друг за друга, обнимая изо всех сил. И за её небольшим окошком тоже шел снег.

— Ты помнишь, как мы танцевали? — Говорю почти шепотом, потому что знаю, что он и так услышит.