Хрустальное спасибо

— Ничего не изменилось, Гермиона, — Гарри поворачивается ко мне лицом и берет одну мою руку в свою ладонь, а другой притягивает ближе за талию. — Я все еще твой лучший друг.

И вот теперь, когда мы начинаем медленно двигаться по паркету, единственному паркету во всем поместье, я осознаю, как сильно мне его не хватало. Моего милого, верного, любимого Гарри. Моего друга. Моей семьи.

— Извините, что помешал, — твой голос сочится ядом, но лицо абсолютно беспристрастно, — но тебя, Поттер, зовет Уизли. Кажется, вас срочно вызывают.

— Спасибо, Драко, — Гарри отстраняется от меня, легонько коснувшись губами виска. Он знает, что тебя бесит его фамильярность, поэтому говорит твое имя, как можно чаще.

Я осторожно поднимаю на тебя взгляд, но не успеваю ничего понять — ты быстро разворачиваешься и исчезаешь куда-то в доме. Я еще не успела выучить все твои тайные укрытия.

Уже в дверях, стоя на пороге поместья, я обнимаю мальчишек (о, они всегда останутся для меня мальчишками!), из последних сил сдерживая слезы облегчения. Они обнимают меня в ответ, шепчут что-то успокаивающее и ободряющее, как раньше.

Все получилось, они все еще «мои мальчики», все еще мои друзья, все еще мои Гарри и Рон.

И, Мерлин, как я счастлива.

— Доброе утро, Гермиона.

— Доброе утро, Кингсман.

Сегодня очередной четверг. Теперь это единственный день, когда мы с целителем встречаемся, оттого я никогда его не пропускаю.

Иногда мне слишком много тебя, Драко. Иногда мне кажется, что ты — это все, что есть в моей жизни.

Конечно, стало чуть полегче, когда Кингсман разрешил мне контакты с внешним миром. Гарри приходит два раза в неделю, иногда с ним заглядывает Рон. Частенько они приносят выпечку Молли или Джинни — я пока не готова появиться ни в Норе, ни на Площади Гриммо.

Но, все равно, та гиперопека, которой ты меня подвергаешь, временами перекрывает мне кислород. Кингсман говорит, что ты таким образом даешь мне понять то, что не можешь сказать вслух.

— Мне кажется, Гермиона, — мое имя из его уст перестало раздражать, — он просто старается уберечь вас от всего на свете. Ему кажется, что он в силах предотвратить все.

— Он не Мерлин, Кингсман, и вы, и я это знаем, — мы сидим на скамье под ветвями старого дерева, чьего названия, к моему вящему стыду, мне не вспомнить. — Только Драко, похоже, этого не знает.

— Он знает, просто не хочет это принимать. Это иллюзия, которая дает ему ощущение безопасности.

— Но Драко реалист, иллюзии не в его стиле.

— Вы, Гермиона, лжете самой себе.

— Куда больше, чем вы можете представить.

— Что?

— Ничего, я думаю, нам пора обратно. Драко снова будет переживать.

Понимающая улыбка коснулась только глаз целителя, но я слишком внимательна к деталям. Прожив с тобой, Драко, столько времени и не такие мелочи начнешь замечать.

Магия постепенно возвращалась ко мне.

Взмах за взмахом, заклинание за заклинанием — медленно, но верно, она пробуждалась ото сна и летаргии. Причину ее возвращения мы все еще искали, но получалось из рук вон плохо. Приблизительно так же, как мои полеты на метле — никак. Мэнор не погибал, его магия мне не переходила. Твою магию, Драко, я не крала, потому что у тебя все было в порядке — ни слабости, ни головокружения. В отличие от меня.

Я настолько часто чувствовала, что сейчас потеряю сознание, что ты не выдержал и заставил везде ходить за мной домовика.

И вот — стою я в зимнем саду, смотрю на всю эту прелесть и чувствую, что голова снова кружится, а в глазах меркнет.

Я успела только охнуть и кулем повалиться наземь.

— Госпожа Нарцисса чувствовала себя так же, Хозяин, — это было первое, что я услышала после пробуждения. Никакой травы или холодной земли — мягкая постель и свежий ароматный чай на тумбочке.

— Что. Ты. Несешь.

— Мистер Малфой, сэр, Пэтти уверен, Пэтти очень уверен. Пэтти прижечь себе уши, если он не прав, — маленький эльф стоит прямо, смотря тебе в глаза снизу верх.

Кажется, это твой крест, Драко, — гордые эльфы.

— Прекрати, глупое создание, — ты был растерян. Твой голос звучал очень растерянно, хотя ты и старался это скрыть. Вся твоя поза была напряженно-агрессивной, словно ты сейчас начнешь стрелять авадами во всех. Но голос, Драко, он выдавал тебя с потрохами.

— Простите, сэр, но эльфы такое чувствуют, — сказал Пэтти и, щелкнув пальцами, исчез. Ему не требовалось твое разрешение покинуть комнату, он был моим, а мне пока не требовалась его помощь. Но то, как он это сделал — с гордо поднятой головой, твердо убежденный в своих словах — меня впечатлило.

Ты повернулся, словно чувствуя на себе мой взгляд.

— Как ты?

— Нормально, только бешеная слабость, — я попыталась поднять руку, но не смогла. — Что со мной?

— Что ты слышала? — Соврать, чтобы попытаться узнать правду или ответить честно и дать тебе шанс?

— Ничего.

Ты с сомнением посмотрел на меня еще раз, подоткнул под меня одеяло посильнее и обновил согревающие чары.

— Отдыхай, я вызову Кингсмана.