Ночь опускается на деревню, будто укрывая ее одеялом. Колючим, как пришедший с сумерками мороз. Снежное крошево заметает дорогу и прячет старую автомобильную колею. В сугробах исчезают проложенные людьми тропки. Белое пожирает черное, пока черное пожирает белое. Словно две змеи, пытающиеся проглотить друг друга.
Добавить в моё избранное
5 мин, 6 сек 5386
Оно шумно скрипело вместе со старыми досками пола, дрожало, позвякивая игрушками. А наутро хвою находили по всему дому.
За два дня до Нового года старик сжег ель во дворе, но кошмар не закончился. Наоборот. Из кострового пепелища на свободу вырвалось то, что дремало под боком у людей. Старика затянуло в черное облако, а наружу вывалилась пустая оболочка. Костюм человека, сломанная кукла с открытым слюнявым ртом. Сознанием полакомилась тьма. Тогда старуха впервые увидела Хвойника. И, что еще хуже, услышала. Сотканное из хвои существо подсказало, как избежать смерти. С той поры старик, будто чудовищный оберег, лежит в маленькой комнате за печью. Каждый год старуха отдает часть его тела Хвойнику, чтобы тот не тронул, отступил. Ушел в другие поселения, дальше в леса.
Старуха давно бросила попытки убедить людей в том, что новогодние смерти — не совпадения. Она просто доживает свой век, как умеет. Как уже привыкла. Никому не нужная деревенская сумасшедшая.
Она закрывает дверь на крючок. Снимает телогрейку, скидывает валенки. Подбрасывает дров в печь, хотя знает, что этой ночью не прогнать холод. Заходит к старику и долго смотрит на искалеченное, высушенное, почти невесомое тело на кровати. Тихонько плачет. Она уже много лет поддерживает в нем жизнь, а под Новый год вспоминает войну и полученные там навыки: санчасть, операции в полевых условиях, ампутантов…
Она идет к себе в комнату и ложится в постель прямо в одежде. Заворачивается в одеяло из верблюжьей шерсти, готовясь встречать сны. Сны, которые будет показывать он. Заметенные снегом хвойные леса в темноте. Бесконечные зеленые верхушки — точно острия гвоздей, вбитых в наш мир из-под земли. Люди, по старому обычаю срубающие елки на Новый год… И огонь, который освобождает заточенных в древесных стволах существ.
Снаружи заглядывает чернота. Вверх по стеклу хвойным ковром ползут иголки. Ветер зовет, шепчет сквозь оконную раму, повторяет жуткое, неправильное слово.
— Аммаамамаа…
Старуха пытается не вслушиваться, не всматриваться, не думать о том, почему Хвойник позволил им жить. Нужно просто дотерпеть до утра и на целый год забыть эту ночь, как кошмарный сон. Как страшную сказку, которой пугают непослушных ребятишек.
Жили-были старик со старухой, и не было у них детей…
За два дня до Нового года старик сжег ель во дворе, но кошмар не закончился. Наоборот. Из кострового пепелища на свободу вырвалось то, что дремало под боком у людей. Старика затянуло в черное облако, а наружу вывалилась пустая оболочка. Костюм человека, сломанная кукла с открытым слюнявым ртом. Сознанием полакомилась тьма. Тогда старуха впервые увидела Хвойника. И, что еще хуже, услышала. Сотканное из хвои существо подсказало, как избежать смерти. С той поры старик, будто чудовищный оберег, лежит в маленькой комнате за печью. Каждый год старуха отдает часть его тела Хвойнику, чтобы тот не тронул, отступил. Ушел в другие поселения, дальше в леса.
Старуха давно бросила попытки убедить людей в том, что новогодние смерти — не совпадения. Она просто доживает свой век, как умеет. Как уже привыкла. Никому не нужная деревенская сумасшедшая.
Она закрывает дверь на крючок. Снимает телогрейку, скидывает валенки. Подбрасывает дров в печь, хотя знает, что этой ночью не прогнать холод. Заходит к старику и долго смотрит на искалеченное, высушенное, почти невесомое тело на кровати. Тихонько плачет. Она уже много лет поддерживает в нем жизнь, а под Новый год вспоминает войну и полученные там навыки: санчасть, операции в полевых условиях, ампутантов…
Она идет к себе в комнату и ложится в постель прямо в одежде. Заворачивается в одеяло из верблюжьей шерсти, готовясь встречать сны. Сны, которые будет показывать он. Заметенные снегом хвойные леса в темноте. Бесконечные зеленые верхушки — точно острия гвоздей, вбитых в наш мир из-под земли. Люди, по старому обычаю срубающие елки на Новый год… И огонь, который освобождает заточенных в древесных стволах существ.
Снаружи заглядывает чернота. Вверх по стеклу хвойным ковром ползут иголки. Ветер зовет, шепчет сквозь оконную раму, повторяет жуткое, неправильное слово.
— Аммаамамаа…
Старуха пытается не вслушиваться, не всматриваться, не думать о том, почему Хвойник позволил им жить. Нужно просто дотерпеть до утра и на целый год забыть эту ночь, как кошмарный сон. Как страшную сказку, которой пугают непослушных ребятишек.
Жили-были старик со старухой, и не было у них детей…
Страница 2 из 2
